―Привидения? Какие же мы привидения? ― и она хрипло рассмеялась, ― мы же живые ещё. Души мы с тобой, человеческие души. Или ты атеистка и в нас не веришь? ― она снова рассмеялась, словно ворона прокаркала.
Я тяжело вздохнула и подумала: «Вот полчаса назад была я беззаботной, лёгкой душой, летала себе, никого не трогала. А встретила её, и теперь словно груз на спину положили, не знаю, смогу ли встать, так тяжело. Надо уходить отсюда и как можно быстрее, пока меня совсем не придавило».
― Эй, угрюмая, ты чего задумала-то, зачем встаешь? Не уходи, всё равно нам из этой больницы хода нет, привязаны мы к телам-то. Ну, лети, лети, всё одно вернёшься, ― услышала я вдалеке обиженный бабкин голос. Я демонстративно закрыла ладонями уши и полетела к выходу из больницы.
Слова тёти Маши меня здорово напугали. Неужели и правда здесь застряла? Значит, это не я за своим телом летела, а оно меня на «верёвочке» тянуло? Я притормозила у стеклянных дверей, за которыми всё также лил дождь.
Две медсестры из ночной смены курили под козырьком, смеясь, обсуждали кого-то из врачей. Та, у которой волосы были ярко-малинового цвета и грудь такая необъятная, что халат принципиально на ней не застёгивался, очень живо изображала перед своей подругой какую-то пантомиму. Вторя «сестричка», похожая на бледную тень какой-то актрисы, хихикала, икая, наверное, от смеха, постоянно вздёргивая свои нарисованные брови.
Я немножко понаблюдала за ними, мысленно собираясь с силами. Попробовать пройти через дверь на улицу или остаться здесь? А если не получится? Да ладно! Рискну! И я… прошла. Радостно вскрикнув, облетела пару победных кругов вокруг фонарного столба и опять остановилась. А теперь-то куда? И не значит ли то, что я так легко проскочила наружу, что связь души с моим телом ослабевает, а я близка к смерти?
Ах, бабка, бабка! Заронила ты семя сомнения в моём незрелом разуме. Но от природы, видно, я была достаточно легкомысленной, раз смогла отбросить печальные мысли и решила, может и в последний раз, но погулять по городу. Тем более что ночью я ещё ни разу этого не делала. Это означало, к сожаленью, что и парня-то у меня ещё не было. И, наверное, никогда уже не будет. Ну, вот, опять я о грустном.
Я встряхнулась, как собака под дождём, хотя он меня словно не замечал, шёл себе мимо, и полетела по улицам ночного города. Красотища-то какая! Огни рекламы со всех сторон, мелькающие фары машин, немногочисленные прохожие под разноцветными зонтами, летящая в порывах ветра листва, а луна, такая огромная в просветах облаков…
Почему же я раньше не замечала всего этого. Из дома на работу, а с работы домой в переполненном автобусе. И это все радости жизни. Нет! Сейчас я оторвусь по полной программе. И я это сделала: заглянула в несколько ресторанов, куда бы меня раньше и на порог не пустили. Заглянула в клуб, но там мне не понравилось ― музыка громкая и народ всё больше нетрезвый какой-то. Побывала на выставке современного искусства, от души посмеялась над странными каракулями на картинах и почесала голову, пытаясь понять скульптуры, но так и не смогла.
А потом, вернувшись на улицу, походила по бортикам уже выключенных на зиму фонтанов, попрыгала по лужам, не боясь испачкать пальто. В городской парк не пошла, темно там, фонари работают через один, подозрительные личности шастают, брр…
Дальше слетала на последний сеанс в кино, совершенно бесплатно, между прочим, смотрела фильм, усевшись на заднем ряду, и завидовала целующимся парочкам. Ещё немного побродила, тьфу, полетала по никогда не засыпающему городу и думала, думала, думала…
О чём? Да о том, как прекрасна жизнь, которую я не ценила, и поняла это только сейчас. Я же так молода и многого ещё не видела. Хочу жить, я поняла это, надеюсь не слишком поздно. И, задрав голову к темному небу, закричала: «Эй, есть там кто-нибудь, слышите меня? Верните меня назад в моё тело! Немедленно, я хочу жить! Ну, пожалуйста…»
Но никто не откликнулся на мой вопль. Понурив голову, полетела назад в больницу: захотелось самой посмотреть, как там у меня дела. Добравшись без проблем, я быстро пролетела по знакомым мне уже коридорам, к своему удивлению не увидев тётю Машу на привычном месте, и моё сердце, или что-там есть у души, заныло. Неужели она «ушла совсем» или только сменила дислокацию? А вот и моя палата. Я лежу на кровати, приборы светятся, видно ещё дышу.
Мне стало легче. Я подлетела поближе и встала рядом. До этого дня сама с собой вроде не разговаривала, но сегодня…
― Давай, просыпайся, соня, операция же прошла успешно, я сама слышала, как доктора переговаривались. Не подведи, пожалуйста, очнись, Ася, я здесь рядом с тобой, твоя глупая душа…
Меня словно магнитом потянуло к телу, и я провалилась во тьму. Пришла в себя, едва приоткрыв щёлки глаз. Долго привыкала к свету и к тому, что всё вокруг меня двоится. Прибежала сестра, та, что с малиновыми волосами, и сделала мне укол. А через день меня уже перевели в общую палату.
