Лев полностью

Он прислушался сам к себе: сердце скакало в груди, как бешеное, но не болело, ничуть. Никаких жжений и тяжестей за грудиной – никаких признаков инфаркта. Следующее, что он подумал: инсульт, но специфических симптомов в теле снова не нашел.

Тогда он задумался: а какие вообще симптомы у него есть? У него кружится голова, ему жарко, его мутит. На него накатило отчаяние: это может быть что угодно.

«Ладно, в любом случае, какая мне нужна помощь, если у меня почти всё, что угодно?»

Славина.

«Не-е-ет, - заспорил он сам с собой. – Я не буду его звать, чтобы он тут смотрел, как я сижу под забором»

Ну, тогда умри, умри и оставь его один на один с этим кошмаром.

Чертыхаясь, Лев вытащил телефон из кармана и написал Славе: «Мне нужна твоя помощь. Я на кладбище». Дрожащими пальцами, промахиваясь мимо нужных клавиш, он дописал маршрут: «Прямо от входа налево снова налево за первым же поворотом и ещё раз прямо». Он не проставил ни одной запятой: текст расплывался перед глазами.

Сначала пришла ответная СМС: «Я сейчас приду». Потом Слава начал звонить, но Лев решил не брать трубку (как он будет говорить, если он почти при смерти?) и два вызова подряд пропустил. Потом он представил, как Слава переживает от того, что не может дозвониться, и на третий раз ответил.

Получилось удивительно спокойно:

- Да, слушаю.

- Лев! – крикнул в трубку Слава. – Ты… Ты как? Что случилось?

- Всё нормально.

Он понял, что и правда не может ему объяснить, как он. Ну, как тут расскажешь, что он сидит на кладбище возле ограды, потому что у него инфаркт, или инсульт, или смерть мозга, в общем – всё и сразу? Когда он мысленно прогнал эту ситуацию перед глазами, ему самому стало казаться, что это бред, что он сумасшедший – и это единственный его недуг.

- Всё нормально, - повторил Лев, переглатывая.

- Видимо, что-то не нормально, - упорствовал Слава. – Ты хотя бы в порядке?

- Просто приди, пожалуйста, - прошептал Лев в трубку.

Слава на том конце провода прозвучал очень растерянно:

- Я иду, иду…

Они не отключили вызов, но молчали минут пять (и Льву было чуть легче от того, что они на связи). Потом Слава сообщил, что зашел через центральные ворота, и Лев, прежде чем положить трубку, повторил ему маршрут к Юриной могиле.

Услышав близкое шуршание травы, он снова устыдился своего состояния – «Нужно хотя бы встать, чё я сижу как этот…» – и попытался подняться на ноги. Мир сделал кувырок, прижимая его обратно к земле, и Лев не на шутку перепугался: он что, никогда отсюда уйти не сможет?

Слава бежал, перепрыгивая через мелкие оградки. Заметив Льва у Юриной могилы, он вцепился руками в кованые решетки, притормаживая. Одним прыжком перенес себя за ограду, поднимая пыль подошвами кед, и приземлился перед Львом. Он тяжело дышал, как будто весь путь преодолел спринтерским бегом. Наверное, так и было.

Лев поднял на него виноватый взгляд, как бы говоря: да, я тут сижу на земле, как дурак. Слава сначала посмотрел на него, потом, повернув голову, на могильные кресты, и по тому, как на долю секунды замерла грудная клетка на выдохе, Лев догадался: он узнал. Узнал мальчика с размякшей фотографии.

Лев представил, как сейчас придётся объясняться, отвечать на уйму вопросов: а это кто, а когда, а почему, а что ж ты раньше не рассказал… Его заранее затошнило. Но Слава, переведя взгляд обратно на Льва, сказал:

- Мне жаль.

Он опустился на землю, подобрался ближе ко Льву и сел рядом. Провёл прохладной ладонью по его лбу.

- Ты очень бледный.

- Мне нехорошо, - признался Лев.

- Я понял, - Слава, выбравшись из лямок, вытащил из-за спины рюкзак. – У меня есть вода.

Он передал Льву литровую бутылку и тот залпом выпил почти половину. В голове немного прояснилось. Он закрутил крышку на горлышке, положил бутылку в траву. Слава сидел рядом, неловко прижимаясь плечом к Лёвиному плечу, и стеснительно поглядывал из-под опущенных ресниц. Наверное, не знал, что делать. Лев тоже не знал.

Вздохнув, Слава осторожно протянул руку вдоль ограды, за спиной Льва – так неумело делают на подростковых свиданиях в кино, когда вроде и обнимают, а вроде держат руку на спинке кресла. Но Лев почувствовал, как Слава коснулся его плеча и легонько надавил, наклоняя к себе. Расслабившись, он позволил этому случиться: позволил уложить себя на плечо, поцеловать в волосы, обнять. Слава начал что-то шептать ему на ухо, что-то совершенно колдовское – Лев потом так и не смог вспомнить, что это были за слова, но они произвели на него странный, душераздирающий эффект: чем больше он в них вслушивался, тем сильнее хотел плакать.