Лев, рассмеявшись, ещё раз поцеловал Славу в ямочку и, выбравшись из-под одеяла, начал собираться на пары. В ванной он нехотя почистил зубы – ему казалось, что он все ещё чувствует Славин вкус во рту, и было жаль от него избавляться. После прошедшей ночи, большую часть своей одежды он нашёл на полу. Подняв белую рубашку с мятыми складками на спине и рукавах, впервые за несколько лет подумал: «И так сойдет» и накинул её на плечи. Решил, что наденет пиджак и никто ничего не заметит.
Застёгивая ремень на брюках, он вернулся к разговору со Славой:
- А где это было? То, что ты рассказал про бабушку.
- Далеко-о-о, - Слава зевнул, лениво потянувшись в постели. – На юге России… Ну, точнее Союза, тогда ещё.
- А как вы оказались здесь?
Он посерьезнел и сказал одно очень понятное слово:
- Чернобыль.
- Ох.
Шутливая непосредственность в разговоре пропала. Слава, выдавив из себя улыбку, сказал:
- Юля говорит: «До сих пор помню кислый вкус во рту», а мама смеется: «Что ты можешь помнить, тебе было два года».
- Они жили в Припяти?
Слава покачал головой:
- Нет, но рядом, в поселке. Их не эвакуировали, и родители уехали сами, перестраховались. Они не верили, что безопасно там оставаться. И вообще не верили, что безопасно где-то рядом, в Киеве там или в Беларуси. А в Новосибирске жила мамина сестра.
Лев вздохнул, не зная, что сказать.
- Ну… хорошо, что всё обошлось.
Тут же отругал себя за эту фразу: что обошлось-то? Столько людей погибли. Он решил поменять тему:
- В общем, тайна имени Микиты раскрыта. А то заливал мне, что сам придумал.
- Правда сам! Я же не виноват, что кто-то до меня придумал! Ну а я типа… пе-ре-при-ду-мал! – по слогам произнёс он.
Лев накинул пиджак на плечи и подошел к кровати за прощальным поцелуем. Слава пах цветочными пряностями, акриловыми красками и – самое главное – прошедшей ночью. Прежде чем поцеловать его, Лев ткнулся носом в щеку, вдохнул запах влажной кожи, прошептал на ухо: «Я люблю тебя» и только потом – коснулся губами любимых губ.
Разомкнув поцелуй, он услышал Славин шепот:
- И я люблю тебя, Лёва.
Он замер, услышав непривычное имя, и не сразу решил, как ему среагировать. Поймав растерянный взгляд, Слава умоляющим тоном попросил:
- Разреши так тебя называть.
Слава без всякого разрешения называл Льва этим словом прошедшей ночью: выдыхал, стонал и шептал именно эту форму его имени. Тогда Лев не обратил внимания – было не до этого – но теперь удивился, услышав просьбу.
- Мне не идёт это имя.
- Очень идёт, - возразил Слава. – Моё любимое имя.
Он так это сказал, с такой нежность –
- Хорошо, – Лев улыбнулся. – Разрешаю. Только тебе.
Он отдал Славе второй комплект ключей, рассказал, что можно поесть («Всё, что найдешь»), показал, как пользоваться кофеваркой и со словами: «Считай, что тоже здесь живёшь», ушел на учебу.
День тянулся медленно: не получалось сосредоточиться на учебе, в голове постоянно крутились мысли о Славе, о прошедшей ночи, о том, как он сказал: «Лёва», о том, увидятся ли они вечером или уже только завтра. Остро хотелось рассказать кому-нибудь, да хоть всем подряд, о том, что между ними произошло. Вообще всем – даже тем, кому точно не нужно было об этом знать. Например, преподавателям. Его спрашивали на семинарах, а он отвечал, и даже правильно отвечал, а в мыслях тем временем: «Вы хоть знаете, что я делал сегодня ночью? Да если бы знали, вы бы сдохли от зависти…» Он сам удивился этой перемене в себе: раньше он ни за что бы не посчитал, что кто-то может умереть от зависти, узнав, что он занимался сексом с парнем. Ему казалось, всё как раз наоборот: это не предмет зависти, а предмет стыда, то, что нужно скрывать как можно тщательней. Но Слава… Слава так хорош, разве кто-то в силах осудить его за эту любовь к нему? Он уверен: если бы они знали Славу, они бы его поняли.
После пар он встретился с Кариной: и потому, что нужно было забрать обещанный подарок, и потому, что очень хотелось поделиться подробностями прошедшей ночи. Она поверещала от радости за него (и он опасливо оглянулся, потому что они встречались в тихой кофейне), сказала, что «всё это», конечно, странно, но если их «всё это» устраивает, то почему бы и нет.
- Что странно? – нахмурился Лев, задетый такой оценкой.
- Ну, это всё-таки… не совсем секс. Мне кажется, кто-то из вас рано или поздно должен уступить.
Он с жаром заспорил:
- Что значит должен? Это что, повинность какая-то? Секс – это способ общения партнеров друг с другом, и люди в паре сами решают, какой способ подходит именно им!
Карина посмотрела на него с любопытством:
- Это твои слова?
Лев сложил руки на груди и обиженно отвернулся к окну: почему она сомневается? Он что, кажется таким тупым?
- Славины вообще-то, - проворчал он.
Карина, сглаживая конфликт, согласилась с ним, и напомнила, что пришла сюда не для того, чтобы спорить, а для того, чтобы дарить подарок. Лев вспомнил, что подарок должен быть «интимным», и ещё раз посмотрел по сторонам, пока Карина что-то вытаскивала из сумки.
