Пока парни пытались переспросить друг друга в вопросах гельминтов, грязи и степени запачканности двухлеток, Мики, отчаявшись привлечь к себе внимание, одним порывистым движением встал на подножку коляски, выпрямившись в полный рост, и та, накренившись, начала падать. Лев увидел это, как в замедленной съемке, но отчего-то сам стал очень замедленным: он попытался схватить коляску за ручки, но его пальцы проскользнули мимо, Слава потерял секунды, пока ставил дурацкое радио на землю, и когда схватил коляску, было поздно – Мики выпал, улетев лицом вперед.
Крик раздался такой, что вороны разлетелись с веток.
«Ну всё, всё, теперь у нас точно спросят, откуда ребёнок», - подумал Лев.
Слава поднял Мики на руки, нашептывая что-то ласково-утешительное, но чем сильнее Слава старался, тем громче начинал орать мальчик. Из разодранной щеки бежала кровь. Лев осторожно взял ребенка за подбородок и лоб, осмотрел голову на предмет других повреждений и, не найдя их, удовлетворенно кивнул: - Вроде порядок.
- Ага, порядок! - жалобно отозвался Слава. – С щекой что делать? Юля меня убьет…
- Есть…
Лев хотел спросить: «Есть спирт, зеленка, перекись водорода?», но вспомнил, что у этого олуха нет даже влажных салфеток, и махнул рукой.
- Я сгоняю в аптеку. Нужно чем-нибудь обработать.
- Нет! – внезапно возразил Слава. – Я сгоняю, а ты стой с ним.
И, не дожидаясь согласия, он передал орущего пацана Льву. Мики, вглядевшись в его лицо, закричал ещё сильнее и начал вырываться из рук. Льву тоже захотелось орать.
- Почему я должен с ним стоять? – не понял Лев.
- А вдруг он начнёт умирать? Ты знаешь, что делать.
- Да он не начнёт умирать, он просто…
«Просто поцарапал щеку», - хотел сказать Лев, но Слава уже бежал дворами до ближайшей аптеки.
Выдохнув, Лев огляделся по сторонам: нет ли какой-нибудь женщины, на которую можно спихнуть ребёнка и тоже сбежать? Никого не было. Он стоял на безлюдной улице в утро понедельника – с одной стороны завод металлоконструкций, с другой – почта России.
Посмотрев на Мики, который, сорвав голос, начал хрипеть, Лев попытался с ним договориться:
- Вот что ты плачешь? Не так уж там всё и страшно, – для убедительности он добавил: – Я – врач. Я точно знаю.
Хныканье стало затихать («Ого, сработало»), и Мики, прикрывая воспаленные глаза, привалился разодранной щекой к лацкану пальто Льва – а там, за лацканом, выглядывала белая рубашка. Лев встряхнул его, призывая проснуться.
- Нельзя! – сказал он, как собаке. – Я в белом, меня нельзя пачкать!
Ага, как будто ему было до этого дело!.. Мики сонно ткнулся к шее Льва, измазывая кровью и пальто, и воротник рубашки. Он глубже задышал, призывая самого себя к терпению.
- Ладно… Ладно… - приговаривал Лев незнакомым, более высоким голосом. – Это нормально… Дети всегда всё портят…
Когда Слава вернулся с зелёнкой, перекисью, ваткой и бинтами, Мики уже мирно сопел у Льва на плече, пока сам Лев ходил взад-вперед, ловя умилительные взгляды прохожих. Чертовы прохожие… Вот когда надо было спихнуть ребёнка – не было никого, а как он сам справился, так все стянулись посмотреть, и ходят теперь, зыркают.
Слава тоже умилился, сделав брови домиком:
- Как мило…
- Буди давай, - шепотом приказал Лев. Шепотом – чтобы не разбудить, естественно.
- Жалко, - ответил Слава. – Может, до дома донесешь?
- Ага, там твоя мама, а я весь в его крови, она решит, что это я сделал!
- Что? Подрался с двухлеткой? – фыркнул Слава. – Хотя… Ты можешь.
Лев, сердито фыркнув, решил проигнорировать эту глупую иронию. Слава подкатил коляску ближе к нему и велел:
- Сажай. Только осторожно, а то он опять заорёт.
Лев присел на корточки перед коляской и, придерживая голову Мики за затылок, аккуратно вернул малыша на место. Мальчик нахмурился, поежился, опустил подбородок к правому плечу, но глаза не открыл. Парни выдохнули: спит.
Слава посмотрел на зеленку в своей руке.
- Может, обработать, пока не видит?
- Он тогда точно проснётся и будет орать, - возразил Лев.
- Думаешь?
- Конечно, зелёнка – это больно, - Лев поморщился, вспоминая детские травмы. – Как будто в аду горишь.
Они, сидя по разные стороны от коляски, подняли друг на друга глаза – одинаково потерянные. Лев негромко сказал:
- Прости за то, что я сказал насчёт ногтей. Я просто переживаю.
Слава опустил взгляд на свои пальцы, сжавшиеся вокруг «бампера» коляски.
- Да ничего, - едва слышно произнёс он.
- Мне нравится твой лак, - поспешно заверил Лев.
Слава грустно улыбнулся:
- Зачем ты врёшь?
Он поправился:
- Мне нравится всё, что связано с тобой. Значит, каким-то образом и… и лак тоже.
Засмеявшись, Слава потянулся через коляску ко Льву, а Лев – от Славы. Тот оглянулся по сторонам.
- Никого же нет.
- Ребёнок есть, - Лев взглядом указал на Мики.
- Он спит.
- Неважно. Не надо, - попросил Лев, вставая на ноги.
Слава выпрямился, поднял отставленное в сторону радио и бросил его в корзину. Оно, не затыкаясь, вещало про минувшие выборы в госдуму. Как бы между делом, Слава поинтересовался:
- Ты голосовал за «Единую Россию»?
