Лев мысленно застонал: опять эти его этично-тактичные бла-бла-бла…
- Всё, поздно, не отвертишься, - перебил он.
- Я и не пытался! Я за тебя переживаю.
- Тогда руку верни.
- Чего?
- Руку верни, - повторил Лев, указывая взглядом на свою грудную клетку. – Сюда.
Слава, помешкав, вернул – правую, а он свою левую положил сверху. Они стояли так около минуты, выравнивая дыхание – Лев старался дышать в так вздымающейся груди Славы, а Слава ориентировался на Льва, и, в конце концов, у них получилось: они стали дышать в унисон, успокаивая сердцебиения друг друга. И когда это случилось, Лев, переплетаясь пальцами со Славой, взял его за руку и потянул к кровати.
Они опустились на постель: Слава оказался снизу, он – сверху. Раньше, с другим парнем, всё случалось по-другому: он бы сейчас подтянул его к себе, за бедра, вынуждая раздвинуть ноги, и всё бы случилось без длинных прелюдий. Так всегда было с Яковом, так никогда не будет со Славой.
На Славе была замысловатая многослойная шмотка: кофта, под которой ещё одна кофта (но на самом деле не кофта, а её имитация), под имитацией ещё одна имитация, а под всем этим футболка (настоящая, а не имитация), а под футболкой майка, и Лев замучился с этим похлеще, чем в тот единственный раз своей жизни, когда расстёгивал на девушке лифчик. Наконец, добравшись до смуглого тела, он откинул в сторону подвеску с молнией, и начал целовать тугие мышцы груди, задерживаясь губами на сосках – каждый раз, когда он нежно проводил по ним языком, Слава сжимал под собой мягкое покрывало. Дразня, Лев медленно спускался поцелуями ниже, к животу, на котором от напряжения вырисовывались едва заметные кубики пресса, провел языком от пупка к паху, и уперся в разлохмаченный пояс джинсов.
Справившись с тугой пуговицей, Лев махнул вниз замок на ширинке и стянул со Славы штаны вместе с трусами и носками. Оглядев любимое тело, Лев замешкался: что-то в нём изменилось.
- Ты бреешь ноги? – удивился Лев.
- Не только ноги!
- Это-то ладно, но ноги… Раньше не брил.
Слава, выдохнув, начал оправдываться:
- Слушай, я нервничал, мне нужно было на что-то от…
Лев рассмеялся и поцеловал его в бедро – от этого Славин член дернулся, как живой, а сам Слава замолчал на полуслове.
- Мне всё нравится, - заверил Лев. – Я просто не ожидал.
В его собственной одежде становилось нестерпимо жарко и тесно, особенно в брюках, и, он, придерживая член Славы, обхватил его губами, а второй рукой тем временем расслабил ремень на поясе. Слава шумно втянул носом воздух, заерзал бедрами и, запустив пальцы в светлые волосы, начал гладить его по голове. Льва всегда удивляло это в Славе: когда он делал ему минет, тот никогда не хватал его за волосы, а только вот так – осторожно опускал в них пальцы. Сам Лев такой аккуратностью к партнёрам не отличался: Славу, впрочем, он за космы не дергал – сначала стеснялся, а потом заметил, как ведет себя парень, и переучился у него.
Всё, что он делал с ним в ту минуту, он делал множество раз
Когда он несколько раз провел языком по влажной – и от слюней, и от собственной смазки – головке, Слава мелко затрясся и, отстраняясь, негромко попросил:
- Стоп, стоп…
Лев немедленно отпустил его, решив, что сделал что-то не так. Но Слава, приподнимаясь на локтях, виновато пояснил:
- Я так долго не продержусь, а у нас большие планы. Иди сюда.
Он схватил Льва за рукав рубашки, притягивая к себе, и тот начал задыхаться, чувствуя, как быстро пробегают Славины пальцы по пуговицам, освобождая его от рубашки, как горячие губы по-вампирски впиваются в шею – наверное, останутся засосы, но как было плевать на это в тот момент, кто бы знал. Слава осторожно – так, как умеет только он: быстро, страстно, но предельно аккуратно – развернул его за плечи, отправляя спиной на кровать, и Лев почувствовал себя максимально комфортно: да, так хорошо. Он и не думал раньше, как устал от нависающего состояния над другим человеком, от постоянной необходимости (необходимости, а не желания!) всё контролировать, всем управлять, говорить, что делать и заставлять других делать то, что он говорит. И самого себя заставлять тоже. Надоело.
Он разрешил Славе целовать его, куда захочется, разрешил снять с него одежду и швырнуть, где придётся, а себе он разрешил ни о чём не париться.
Проведя рукой несколько раз вдоль его члена, Слава неожиданно остановился и, нахмурившись, сообщил:
- Извини, я щас…
Лев, которого колдовство Славиных рук уже начало уносить в нирвану, выплыл из неё обратно и приоткрыл правый глаз. Увидел, как Слава стягивает с пальцев кольца – одно за другим – и складывает их на тумбочку. От этого действия Лев неожиданно вспомнил, к чему всё идёт, и снова забеспокоился – впрочем, уже не так сильно.
Когда Слава, оставив все украшения, снова повернулся к нему, страх начал проходить. Будто заметив эту перемену во Льве, Слава уточнил:
- Всё в порядке?
- Да.
- Что ты хочешь, чтобы я сделал дальше?
