Марта все плакала и плакала. Больничная обстановка, блеклый коридор, крашеный масляной краской, страшное сообщение жены, — все это вдруг лишило его сил. Ноги стали ватными и сердце закололо так сильно, что он, отстраняясь от Марты, схватился за грудь.
— Что ты? — испугалась она.
— Сердце закололо.
Они медленно пошли по коридору, миновали вестибюль, огромная люстра которого была бы уместнее в каком-нибудь более веселом театре жизни, чем здесь.
— Ну что, — он приобнял Марту, — поеду-ка я с тобой на дачу. Тебе будет сегодня одиноко.
— Там Оля. Я оставила с ней детей.
Он со стыдом подумал, что за вечер, ночь, за утро и за весь день ни разу не вспомнил о детях.
— Поеду.
Выйдя за территорию больницы, они остановили частника на иномарке. Импортные автомобили стали уже появляться. Этот сдерет, садясь в машину решил Филиппов, — овес, так сказать, нынче дорог!
Ох, и трат будет много, случись что с тещей, мелькнула мыслишка. И дом вести будет некому — что Марта? Игрушечная жена.
Оля встретила их у ворот. Младший, Мишунька, возился тут же, он ловко набирал в лопатку камушки и бросал.
— У тебя я вижу еще время бросать камни, а у меня — время собирать, так Михаил? — Володя потрепал его по черному вихру. — Живи, малец!
— Иди в дом, Ольга, — попросила Марта, — и взяла на руки сына. — Где старший?
— У соседей, смотрят видео, там и поужинают. Я дала с собой клубники и пирожки.
Дом без Ирмы Оттовны казался пустым: она так вкусно готовила, так быстро и ловко прибирала… А теперь будет— без ноги. Господи боже ты мой, глянул на Ольгу— как-то подурнела она что ли— может, переживает за мать? Круги под глазами… Да, прямо уж переживает, таскается, наверное, почем зря. И папаша ее поведение не осуждает. Почему? Это было для Володи загадкой. Марту держали как голубку в золотой клетке, а для Ольги открыли все двери — летай куда пожелаешь, только покушать всегда возвращайся к родным маменьке и папеньке. Чу — де — са.
— Ужина нет, — сказала Ольга. — Я не успела. Мишка ваш все нервы вымотал, лезет везде, то на стол забирается, то на лестницу. Пришлось с ним быть все время на улице. — Она помолчала. — Ну что там? Как мама?
Марта коротко рассказала, едва сдерживая слезы.
— А где батя? — Поинтересовался Володя.
— Лучше не спрашивай, — Ольга махнула рукой. — звонил! Конечно, там.
Слезы полились у Марты, она закрыла глаза ладонью.
Миша тут же подбежал к ней — мамоська, мамоська. — обнял ручонками ее колени.
— Все вы так, пока крошки — мамочка, мамочка, а только усы вырастут— за первой юбкой побежите!
— Да помолчи ты, — возмутился Володя, — тебе бы, Ольга, в анатомке работать!
Марта накрыла на стол; доели вчерашнюю колбасу, попили чая. Марта почти не ела. Володя тоже сначала хотел отказаться от еды — но потом вспомнив, что почти весь день провел полуголодом, съел оставшиеся пирожки и колбасу…Что делать— пока жив— хочу!
Спать и все забыть.
Филиппов поднялся по деревянной поскрипывающей лесенке наверх, разделся и тут же провалился в сон. Ему снилась деревня, луг, девочка, дружившая с ним, беленькая с веснушками на носу, она бежала по траве совсем голенькая, а он догонял ее — и, когда догнал и обнял, она вдруг забилась в его руках, а он с отвращением к себе и страхом, внезапно там, во сне, вспомнил, что он-то уже взрослый мужчина, он хотел скорее бросить ее в траву, но откуда-то вынырнула машина — она неслась прямо на него, оглушая зеленый луг ревом милицейской сирены…
— Мне сегодня такой странный сон приснился, — сказала Марта ему, когда они сели завтракать, — как будто я на берегу реки и вдруг вижу тебя, ты идешь по другому берегу с какой-то девушкой. Я кричу тебе, машу рукой, но ты не видишь меня… И последнее, что я вижу— надо мной вода.
— Ну и что, — сказал он, зевнув, — сон как сон, ничего особенного… Мне тоже привиделась какая-то ерунда. Всегда летом в жару мы спим беспокойно и потому видим всяческие сны.
— Ночь была прохладная, — вымолвила Марта, глянув на него каким-то отстраненным взглядом.
— Ты засиделась одна, — он поморщился: кусок сыра оказался несвежим. — Ни подруг, никого. Я сегодня позвоню твоей кривошейке. Пусть приедет погостит у нас денек-другой.
— Не называй ее так, — печально попросила Марта.
— Но если у нее действительно … — Он не закончил фразу. Ольга выплыла из своей комнаты, заспанная и мрачная.
— Ты чего такая? — спросил он, усмехаясь. — Лесные клопы заели?
— Сам ты клоп, — парировала она и тут же обратилась к Марте:
— Ты не в курсе, папаша сегодня вечером явится или теперь, пока мать в больнице, будет торчать у своей?
— Тебе, наверное, деньги нужны, — подмигнул Филиппов, — могу занять.
— Мне он сам нужен, а не деньги.
— Я могу ему позвонить и сказать, что ты жаждешь его видеть.
— Откуда же у тебя телефон?
— Телефон этой… — Марта запнулась. — Аглаи?
— Ага, этой людоедки. Он позвонил Неле и оставил номер, сказал, что если он будет мне нужен, звонить туда.
— Дела-а! — протянула Ольга, а Марта повернулась, сгорбилась и стала торопливо прибирать со стола.
