Счет 0:0 в первом, говоря по-театральному, действии иногда называют позором. Клеймят футболистов за недостаточную самоотдачу, которая органично, по мнению критиков, вытекает из недостаточного настроя, зазнайства, шапкозакидательства — а означенные пороки, хочешь не хочешь, приводят к пробелам в политической подготовке. Не осознали, не прониклись.
К сборной 1956 года всё это никакого отношения не имеет. Попрекать тех людей сверхзаработками, льготами, государственной милостью в каком угодно виде — попросту грешно. Помните, когда динамовцам дадут отдельные квартиры? Правильно, в ознаменование третьего чемпионства в 1957-м. А ведь и Лев Иванович, и Владимир Алексеевич Рыжкин, и Борис Дмитриевич Кузнецов годом ранее завоюют олимпийское золото. Да и историю со Стрельцовым 1958 года не забудем…
Так что не в избалованности, наплевательском отношении к тренировкам там была суть. А в чем? Вновь — масса объяснений. Не разобравшись с ними, не поймем и поступок Яшина во втором тайме.
Первым делом — внимание противнику. Известно, что австралийская газета «Сан» вышла утром с заголовком отчета о матче «Чудо-защита Индонезии». Кажется, какое там чудо? В том же 56-м дружественные индонезийцы (они шли по некапиталистическому пути развития) гостили в Союзе, провели шесть встреч с клубами класса «А» и «Б», проиграли все, кроме матча со сборной Иванова, в котором победили 2:0. И, значит, уж лучшими силами мы их раскатаем, разобьем, размажем и т. д.
Да нет. Результаты того турне, имевшего подчеркнуто товарищескую направленность, принимать всерьез не представлялось возможным. Потому что Олимпиада есть старт всей жизни, и люди будут готовы к нему не просто на другом уровне, этого мало — они подойдут к игре именно как к матчу жизни. И прежде всего — с выработанной тактикой, планом на бой. В данном случае такого слова не надо бояться. Тем более что противник советских футболистов действовал вовсе не грубо. Он просто бился, показывая гораздо больше, чем в его силах. На одну схватку тех сил вполне может и хватить. Так, кстати, и получилось.
Замечательный немецкий тренер Дитмар Крамер, наблюдавший за поединком воочию, с улыбкой вспоминал в разговоре с Н. П. Симоняном: «Не забуду, как юркие, маленькие ребята-индонезийцы по трое-четверо бросались к каждому вашему нападающему».
Неожиданно комплиментарно высказался о сопернике суровый, жесткий, как мы успели убедиться, Н. Н. Романов: «Трудно было смотреть эту игру. Она вызывала уважение ко всем индонезийцам за невероятную самоотверженность в защите. Все их игроки дальше нескольких метров от своей штрафной не уходили». А зачем — в самом деле? А. П. Старостин в воспоминаниях «Большой футбол» передает эмоциональное мнение участника матча о стиле островитян: «Бетон, — кричит Сальников, — сверхбетон! Встали всей командой на штрафной площадке — и ни шагу вперед. Мы отойдем назад к центру поля, желая их оттянуть от ворот, а они не идут. Между нами нейтральное пространство. Улыбаются, смотрят на нас, как бы говоря: „Пожалуйста, забирайте без боя!“ А как только мы входим в опасную для ворот зону, они так в ноги под удар и валятся. Никак по воротам не пробьешь».
Пробили, по некоторым данным, 63 раза, подали 27 угловых. И — 0:0. Самое примечательное, что могло сложиться и хуже.
Думаете, мы забыли про Яшина? Ничего подобного. Австралийцы написали о нем на следующий день запоминающимся образом: «Двадцать один утомленный игрок и один очень замерзший вратарь Яшин покинули поле после 120 минут безрезультатной игры». Хозяевам Олимпиады вторит Игорь Нетто: «Бедный Лев Яшин замерз в воротах».
Правду сказать, не так он и окоченел. Двигался же. Иное дело — где, на какой пяди поля. Пора голкиперу рассказать о непосредственном участии: «Мне нетрудно было наблюдать за действиями товарищей по команде: ведь я выполнял роль не столько участника, сколько зрителя — мяч почти не пересекал средней линии, и я несколько раз уходил от своих ворот чуть не к центру поля». Там
„Ну, всё в порядке, — сказал я сам себе, — теперь бы только ударить посильнее…“
Сам не знаю, почему так поступил. Может быть, наше подавляющее преимущество заворожило меня, а может, усыпила та легкость, с которой я опередил нападающего. Так или иначе, только бес попутал, и на глазах изумленной публики, приведя в трепет товарищей по команде, я стал… обводить индонезийца».
