Джеймс тотчас же побежал на английское военное кладбище, которое сильно разрослось за время его скитаний в Майсуре. В самом деле — на месте, указанном Сандерсом, лежала свежая каменная плита с надписью:
Вот и повстречался с отцом! Джеймс присел рядом с могилой и начал вспоминать то немногое, что сохранилось у него в памяти о человеке, который назывался отцом. Лет в девять он плавал с ним в каких-то теплых морях. Во время жарких стычек, когда весь экипаж отстреливался от малайских пиратов, он разносил морякам фляги с водой и ромом... Однажды все они чуть не умерли от голода из-за долгого штиля. Вот, пожалуй, и все, что он мог вспомнить.
Джеймс взял с могилы отца горсть земли и собрался уже уходить, как вдруг увидел священника. Тот шел к кладбищенской часовне.
— Вы потеряли кого-нибудь из близких, молодой человек? — спросил он.
— Отца, — с горечью сказал молодой солдат, указывая на могилу.
Священник прочитал надпись на плите.
— Вы сын Роберта Батлера?
— Да, меня зовут Джеймс Батлер.
— Очень хорошо, что я вас встретил. Отец ваш ушел из жизни примерно полгода назад. Я был в этот момент у его изголовья. Он сильно мучился, потому что болел какой-то изнурительной болезнью. Умирающий рассказывал мне о семье и о вас, в частности. Силы оставили его внезапно, так что он не успел ни продиктовать письма, ни хотя бы оставить вашего адреса...
— Адреса нет. Моя мать умерла гораздо раньше. Я искал его по всей Индии, и напрасно...
— После Роберта Батлера остались кое-какие вещи и немного денег, — сказал священник. — Сейчас я их вам принесу.
Джеймс подождал, пока священник вынес из часовни узел с пожитками и небольшой тяжелый кошелек. В кошельке сверкала горсть золотых майсурских монет.
— Мне бы лучше живого отца!
Священник развел руками:
— Увы! Тут уже ничем не поможешь!
Поблагодарив священника, Джеймсе пошел восвояси. Кончились его поиски.
Нужно было готовиться к отъезду, и Джеймс решил сходить на базар. Погода стояла хорошая. С моря дул легкий ветер со славным привкусом соли. Тяжелый мушкет не давил плеча, и он был волен как птица. Однако ощущения радости не было. Вернись он вместе со всеми пленными в Бомбей, может, и застал бы отца в живых...
Посреди базара у самого берега возвышался на табурете офицер-инвалид в форме Компании. Рядом тряпкой висело на шесте знамя и густо вился народ. «Вербовщик», — догадался Джеймс.
Кого только не было в толпе вокруг офицера — мастеровые, беглые матросы, бродяги с испитыми лицами. На запястьях и лодыжках у многих были потертости — следы кандалов и наручников. Большинство было одето в лохмотья, с тряпками на шее вместо платков. Иные из этих людей прибыли в Индию в поисках счастья, других случайно занесла судьба...
Театрально жестикулируя, офицер обращался к ним через головы солдат:
— Гордые сыны Британии! Слава и удача ждут вас в рядах армии Компании. Хватит жрать всякую дрянь и ночевать под лодками! Все под знамена доблестной Компании, и провидение щедро возблагодарит вас!
Слушатели, дымя цигарками, молча глазели на представление. Некоторые ежились, скребли затылки. Подмахнуть подпись на контракте недолго. Но поди потом расплевывайся с Компанией. Она свирепая хозяйка. Даром денег не платит. С другой стороны, у большинства не было ни гроша. Все деньги давно уже перекочевали в сундучки трактирщиков...
— Джентльмены! — взывал вербовщик. — Родина и Компания зовут вас...
Рядом с Джеймсом стоял моряк в растерзанной тельняшке — настоящий морской волк. Он поправил матросскую шапку, которая блином сидела на его вихрастой голове, еще глубже засунул кулаки в карманы и, задрав клочкастую рыжую бороду, заорал через головы:
— А сколько платит Компания?
Офицер живо повернулся и начал красочно расписывать великолепные условия службы в армии Компании. Глядя на эту сцену, Джеймс вспоминал ненастный день, когда он слушал в лондонском кабачке россказни капитана Моннея. Теперь его этим не купишь!
Народ кругом не спешил. Слышались короткие реплики:
— Говорят, месяцами не платят...
— Шкурой рискуй, а жрать — как умеешь.
— Пайщикам барыши, а солдатне — кукиш!
И все же призывы офицера: возымели свое действие:
— Эх, была не была! Не выдай, морской бог!..
Верзила-матрос бесцеремонно распихал плечом соседей. Добравшись до табурета вербовщика, он склонился в галантном поклоне и картинно отвел руку с шапкой в сторону.
— Боб Аткинс к услугам благородной Компании, сэр! Однако должен наперед сказать, что за мной водятся кой-какие грешки. Не так давно я столовался в морской тюрьме. Подойдет ли моя кандидатура, сэр?
Кругом загоготали. Все с интересом ждали, что скажет офицер.
