Мэри заснула, как только легла на койку. Заднюю стенку палатки откинули, и ее продувал приятный прохладный ветерок с горы. Обычно мы спали лицом к открытому входу, но я переложил подушки на другую сторону, сложил пополам, под шею положил подушечку с пихтой, скинул ботинки и брюки и улегся читать. Свет падал сзади, что меня вполне устраивало. Читал я очень хорошую книгу Джералда Хэнли[51]. В ней рассказывалось про льва, который доставил много неприятностей и поубивал практически всех персонажей. Пи-эн-джи и я по утрам, сидя в палатке-сортире, черпали из этой книги вдохновение. Там, правда, остались несколько чудом не убитых львом героев, но их ждали те или иные серьезные жизненные неурядицы, так что они, возможно, жалели, что не достались льву. Писал Хэнли прекрасно, и книга получилась великолепная и очень впечатляющая, особенно если читать ее во время охоты на львов. Однажды мне случилось видеть льва, несшегося на полной скорости, зрелище это произвело на меня неизгладимое впечатление, и я до сих пор нахожусь под этим впечатлением. В тот день я старался читать книгу как можно медленнее, уж больно хороша она была, и мне не хотелось ее закончить. Я надеялся, что лев убьет главного героя или Старого майора, уж слишком благородными и благовоспитанными людьми вывел их автор, а я всей сердцем полюбил льва, и мне очень хотелось, чтобы он убил кого-нибудь из этих представителей высшего света. Впрочем, лев вполне успешно оправдывал мои надежды, как раз убил очередного, весьма симпатичного и важного персонажа, и тогда я решил растянуть удовольствие, отложил книгу, надел брюки, ботинки (не зашнуровывая) и пошел взглянуть, не проснулся ли Пи-эн-джи. У входа в его палатку кашлянул, как обычно кашлял возле палатки-столовой Осведомитель.
— Заходи, генерал, — позвал Пи-эн-джи.
— Нет, — ответил я. — Дом человека — его крепость. Ты созрел для встречи со смертельно опасными хищниками?
— Слишком рано. Мэри спала?
— Она еще спит. Что читаешь?
— Линдберга. Чертовски интересно. А что читал ты?
— «Год льва». Очень за него переживаю.
— Ты уже месяц читаешь эту книгу.
— Полтора.
Закончив разговор с Пи-эн-джи, я вернулся к нашей палатке, проведать Мэри.
— Хочешь составить нам компанию, дорогая? Мы собираемся проехаться в новом большом «лендровере» Гарри, посмотреть, что да как.
— Я ужасно себя чувствую.
— Ладно. Мы будем осторожны, чтобы не вспугнуть его, а если он покажется, вернемся за тобой.
— Я ни на что не гожусь, — простонала она. — Мне так скверно.
— Постарайся отдохнуть и не принимай все так близко к сердцу.
— Как я могу спокойно отдыхать, когда мой лев вот-вот выйдет из леса, а меня там не будет!
— Мы вернемся за тобой, если он выйдет.
— А он тем временем вернется в лес.
Я направился к новому «лендроверу», который стоял в тени дерева. Пи-эн-джи с Гарри уже ждали меня. Я сел вместе с ними на переднем сиденье. Машину вел Пи-эн-джи, и мы плавно покатились через поле белых цветов к взлетной полосе. Пи-эн-джи свернул на колею, тоже поросшую цветами, и вел машину вдоль взлетной полосы по направлению к Килиманджаро, потом развернулся и поехал назад, уже рядом с колеей. Цветы касались ступиц колес. До вечера оставалось совсем ничего, и, когда мы ехали к горе, она казалась огромной и белой на фоне темно-зеленых деревьев нашего лагеря. Теперь же мы ехали в заходящее солнце, и гора осталась позади...
Пи-эн-джи весь светился от удовольствия, управляя новеньким автомобилем, и мы съехали с взлетной полосы на, как я ее называл, Великую северную дорогу — наезженную колесами грузовиков колею, которая шла параллельно лесу и вела к грязевым отмелям, солончакам и болоту буйволов. Нгуи и главный следопыт Пи-эн-джи сидели сзади и высматривали льва. Тем же занимались я, Пи-эн-джи и Гарри.
— Если он вышел из леса, — поделился я с Гарри, — действительно вышел, то будет там, в одной из тех рощ справа.
Ехали мы очень медленно, в полной тишине, никто более ничего не говорил. Солнце висело слева, прямо над начинавшимися за лесом холмами. Главный следопыт наклонился вперед и положил руку на плечо Пи-эн-джи. Не проронил ни слова, пристально вглядываясь в заросли, и Пи-эн-джи очень плавно остановил «лендровер».
— Вот он, Гарри, — еле слышно выдохнул он.
— Вижу.
Увидев льва, я не поверил своим глазам. Нгуи тоже замер от удивления. Лев лежал на термитнике и смотрел в другую сторону. Термитник представлял собой серый бугор с широкой площадкой наверху, и лев возлежал на ней, словно отлитое изваяние. Термитник находился в тени высокого дерева, и никогда еще мне не доводилось видеть такого огромного, такого черного льва. Большая черная голова, грива, спадающая черными космами на спину и темно-серые бока.[52] Я никогда не видел львов в такой позе, разве что на картине и в скульптуре. Как он здесь оказался? Он всегда был таким осторожным и здравомыслящим. Почему же вдруг выставил себя на всеобщее обозрение?
