Лев на площади полностью

Дело. Госпожа Дело просила вам передать, что она будет счастлива, если вы примете приглашение.

Ришар. Боже, сколько у меня соперников! Но я все-таки надеюсь, что господин Лоу согласится посетить мою скромную хижину…

Мэр. Это нечестно — я вас известил о приезде господина Лоу, а вы хотите все сорвать. Дело идет о спасении города. Я мэр или не мэр?

Дело. Я думаю, господин Лоу, вам лучше договориться со мной. Конечно, я не мэр, я только первый заместитель мэра. Но у нас в муниципальном совете большинство. Подтвердите, господин Ришар…

Ришар. Подтверждаю. Благодаря богу и провидению абсолютное большинство.

Дело. Мы — это партия порядка. А мэр — социалист. Вы сами знаете, что на социалистов нельзя положиться. Я с восхищением слушал, как вы приперли к стенке нашего друга. Мы его сделали мэром из уважения к его сединам, но мы можем хоть завтра его сместить. Поскребите социалиста, и вы всегда найдете нечто коммунистическое.

Мэр. Во мне «нечто коммунистическое»? Ну, знаете, это чересчур! Вы забываетесь! Господину Лоу неважно, к какой фракции я примыкаю. Для него я мэр города. А вы кто? Мой заместитель — и только.

Ришар. Я осмелюсь предложить господину Лоу компромисс. Не нужно итти ни к мэру, ни к заместителю мэра. Это крайности. Я могу предложить свои скромные услуги как председатель Торговой палаты. Провидение приведет вас ко мне, дорогой мистер Лоу…

Мэр. Не слушайте их! Вы знаете, кто господин Ришар? До войны у него была крохотная лавчонка. Это несерьезная фигура.

Дело. Интересно, что вы скажете обо мне? Нет в городе человека солиднее. Моей фирме сто одиннадцать лет. Я здесь представляю самого генерала…

Мэр. Хорошо, я объясню господину Лоу, почему вы не мэр, а только заместитель мэра: вы были мэром при Петэне.

Дело. Когда вы любезничали с фон Шаубергером…

Общий шум. Мэр, вынув из кармана трехцветный шарф, опоясывается им.

Мэр. Именем республики я приглашаю представителя города Джексона к себе на обед.

Лоу. Угу. Я согласен. Господин Дело, я еще как-нибудь загляну к вам. И в вашу «хижину», господин… Забыл, как вас зовут, — одним словом, «провидение»… Я повлияю насчет апельсиновых корок, будьте спокойны. Мы, американцы, стоим над всеми партиями. Но сейчас я занят делом. Как представитель города Джексона должен, поговорить с хозяином этого города, убежден, что мы договоримся. (Берет мэра под руку.) Мы, американцы, умеем брать и умеем давать.

Редактор. Господин Лоу, могу ли я сообщить читателям моей газеты, что есть надежда на помощь города Джексона нашему многострадальному городу?

Лоу. Угу. А о деталях я договорюсь с мэром.

Мэр. Воистину историческая минута! Вы можете также сообщить читателям вашей газеты, что социалистическая фракция муниципального совета вносит предложение о переименовании Сталинградской площади в площадь Джемса Лоу.

Все аплодируют.

Лоу. Дело не в площади. Дело в пуделе.

Гостиная в доме мэра. Окно-дверь. Жалюзи опущены. Комната загромождена мебелью, вазами, статуэтками. На стенах фотографии в рамках. Лоу пьет кофе, положив ноги на столик, и беседует с мэром.

Лоу. Какого века это кресло?

Мэр. Вы надо мной смеетесь, господин Лоу. Конечно, у нас во Франции много пережитков, но лично я новатор, между нами говоря, я обожаю все новое. Хоть я старый социалист, мне нравятся дерзания, взлет ввысь — небоскребы, генерал де Голль… А это кресло жена купила перед самой войной, оно почти модное.

Лоу (встает, берет статуэтку). Это случайно не древнегреческая?

Мэр. Что вы! Это из магазина «Дам дю миди» — я продал девяносто таких девчонок. Посмотрите — довольно пикантная. Здесь есть одна девчонка в таком стиле. (Шопотом.) Бубуль, настоящий чертенок…

Лоу. Глупо и безнравственно. Почему у вас нет старинных картин, например Рафаэля?..

Мэр. Я вас уверяю, господин Лоу, я стараюсь итти в ногу с веком. У меня на стенах фотографии великих современников.

Лоу (показывает на одну из фотографий). Племянник?

Мэр. Нет, семейные у меня в спальне. Здесь только столпы республики. (Снимает одну из фотографий, под ней видна другая.) Это Поль Рейно.

Лоу. Угу. А под ним у вас кто-то другой…

Мэр (снимает второй портрет, под ним третий). Так удобнее: все под рукой. Рейно уже висел. А до него висел Шотан, потом Лаваль, потом Петэн, теперь снова Рейно. Вон там Рамадье. а под Рамадье Деладье. Раньше был Деладье, а под ним Рамадье. Шотан, наверно, снова выскочит. А вот Лаваля, я думаю, можно выкинуть: раз его казнили, он уж не составит кабинет. Петэн — дело другое. Петэн еще может стать премьером. Не знаю, кого теперь повесить под зеркалом, — это, так сказать, центральное место: президента или генерала?

Лоу. Президента, но настоящего — Соединенных Штатов. Угу.