Айви Адамс давно привыкла к одиночеству. Она никому не доверяет и не видит ничего плохого в том, чтобы красть ради выживания. В конце концов, все, кого она знала, всегда предавали её, так почему она должна относиться к другим по-другому?Но когда её ловят на краже у босса мафии, Льва Петрова, её жизнь оказывается в его власти.Вынужденная работать на холодного, безжалостного человека, ей сложно игнорировать искру страсти, которая разгорается между ними.Одно движение, и их химия вспыхивает, сжигая всё на своём пути.Даже когда долг будет выплачен, Лев не захочет её отпускать. Но всё изменится, когда враги из прошлого раскроют её секреты, и Айви придется полюбить мужчину, которому она боится доверять.
Яростное пламя охватывает комнату, и через несколько минут оно поглощает все ее содержимое. К счастью, в ней не было ничего особо ценного; в основном чистящие средства и обезглавленная голова. По крайней мере, теперь мне не придется избавляться от нее. Маленькие приятности и все такое.
Василий, мой заместитель, сидит напротив, и мы просматриваем записи с камер наблюдения моего клуба Kissel за последние несколько ночей. Две фигуры в капюшонах крадутся, прячась в тени. Они поджигают бутылку с зажигательной смесью, и пока один разбивает окно большим камнем, другой кидает туда огненный шар, сжигая маленькую кладовую. Лица скрыты, и они бегут с места преступления. Меня переполняет ярость — хочу избить этих ублюдков за их дерзость и выяснить, на кого они работают.
— Нет четкого изображения их лиц. Единственное, что у нас есть, — это красный дракон на спине их худи, — разочарованно бормочет Василий.
Это не редкость, когда банды низшего звена пытаются начать войны. На меня уже много раз пытались напасть, но никто так и не смог добиться успеха. И, к их сведению, Бостон — не единственное место, где правят Петровы.
— Чертовы дилетанты, — усмехается Василий, проводя толстым пальцем по лицу со шрамами.
Я ворчу. Поджигатели — не единственные, кого мы ищем.
В течение последнего месяца кто-то воровал из моих поставок. Вытаскивал прямо из коробок на складе. Им бы было безопаснее, если бы они увозили всю коробку, но нет, они крали по две-три бутылки, оставляя остальные, как насмешку надо мной. До сих пор у меня не было времени заняться этим, так как все мое внимание было сосредоточено на ком-то другом; на Юрие Косковиче, убийце моей матери, и на его слабых, жадных до денег солдат, которые скрывались на этих улицах. Но скоро я положу этому конец.
Сегодня поставка, и я знаю, что вор вернется, чтобы украсть прямо у меня из-под носа. И мне придется копать еще одну могилу.
Я ухмыляюсь при этой мысли.
Мы весь день периодически просматривали камеры. Я снова включаю прямую трансляцию, и мы сидим, ожидая. Проходит час, затем другой, я уже почти готов сдаться, как вдруг на экране мелькает розовый силуэт. Василий выпрямляется, заметив небольшую фигуру, крадущуюся по переулку с поднятым капюшоном из-за дождя. Длинные пряди розовых волос развеваются на ветру, фигура движется за ящики и мчится к оставленной без присмотра поставке.
— Это девчонка, — он недоверчиво поднимает брови.
Рядом с черным входом стоят несколько больших коробок, впитывающих дождевую воду. Мы намеренно оставили их там, чтобы выманить преступника.
И вот она здесь. Чертова девчонка.
Я рычу, когда тонкий силуэт лихорадочно осматривается и пытается разорвать края коробки. Резко вставая, устремляюсь в переулок, Василий смеется у меня за спиной.
Я ускоряю шаг, бегу по коридору и прыгаю вниз с нескольких ступенек от моего офиса до погрузочной зоны, рывком открывая дверь. С громким скрежетом дверь распахивается.
Девичий крик пронизывает воздух. Я выхожу, дождь хлещет по моему телу, а крошечная фигура пытается отползти назад, с розовым молочным коктейлем, стекающим по ее подбородку. Она отползает, переворачивая коробку и разбивая ее содержимое. За два шага я оказываюсь рядом, хватаю ее за капюшон и поднимаю в воздух.
— Это мое, чертова сучка!
Она сжимается в комок, пряча лицо, когда я держу ее на весу. Ноги исчезают под короткой юбкой, а капюшон закрывает обзор, поэтому я трясу ее, пытаясь вызвать хоть какую-то реакцию.
— Я должен бы отрубить тебе пальцы за то, что ты меня обокрала.
Ее дыхание становится тяжелым от паники. Она извивается в моих объятиях, пытаясь освободиться. Позади раздаются шаги, и Василий тихо присвистывает, осматривая повреждения.
Клубничный молочный коктейль разливается из разбитых бутылок и растекается по земле, окрашивая аллею в яркий молочно-розовый цвет, как и ее растрепанные волосы.
Я был бы более снисходителен, если бы это было пиво, но она выбрала мое любимое.
У нее сильно урчит в животе, и она хнычет. Я понимаю, что не причиняю ей физической боли, и когда ее желудок снова издает эти звуки, ощущаю легкое чувство сострадания, просто потому что она такая маленькая. Мой рост шесть футов шесть дюймов заставляет ее казаться еще меньше, когда она болтается в моих руках. Ей, наверное, не больше восемнадцати. Бездомная, если судить по спутанным розовым волосам и грязной одежде, и, несомненно, голодная. Но воры должны платить за свои проступки.
— Хочешь, я разберусь? Отключу камеры и наведу здесь порядок в течение получаса? — глухо говорит Василий, выходя в темный переулок.
