Убедившись, что эта часть плана сделана, как надо, Жаккетта поднялась обратно на палубу.
Ей был нужен тонкий шнур или прочная нить.
Использовать тесемки от своей нижней юбки Жаккетта не хотела:
Во-первых, надо где-то надо снимать эту юбку, потом прятать в укромном месте, ведь носить ее без завязок нельзя. Потом надо опять незаметно одевать. Да к тому же госпожа Жанна может опознать в предмете преступления ее, Жаккеттины, тесемки. Тогда не отопрешься. Нет, Жаккетта решила найти что-нибудь другое.
Тайком отрезать одну из многочисленных веревок, натянутых от мачты и рей, она тоже не решилась. Вдруг мачта упадет? Лучше не рисковать.
Поэтому Жаккетта отправилась прямо к навесу, пузырящемуся над кормой, замечательному навесу в красную и синюю полоску.
Жаккетте было все равно, как он покрашен, а вот парусина на нем была соткана из достаточно прочных нитей.
Устроившись в таком месте, где ее было почти не видно, Жаккетта принялась потрошить полотняный навес.
Она вынула из волос шпильку, имеющую небольшую особенность, отличающую от остальных шпилек. На ее закруглении, с внутренней стороны кромка была чуть сплющена и заточена. Замшевый чехольчик, украшенный тремя бусинками, закрывал заточенное место.
Нет, этой шпилькой не перерезали горло надоедливым любовникам и постылым мужьям, просто очень удобно было иметь под рукой предмет, которым можно обрезать кончить нити при незапланированно свалившемся шитье. Или распороть старый шов. Только и всего.
Концом шпильки Жаккетта вытащила из плотной ткани петельку нити и разрезала ее. Теперь можно было вытащить нить из плотного переплетения, что Жаккетта и сделала. Проще простого! Бабушка, учившая внучку делать мережки, была бы довольна ее работой.
Вышивать мережки на иоаннитском навесе Жаккетта не собиралась. Она прикинула, сколько нитки ей нужно и обрезала второй конец.
Навес практически не изменился, но в дело проучения генуэзца внес свой посильный вклад.
Вернув шпильку на место, Жаккетта направилась вниз.
Скоро незаметная, но достаточно прочная нить была привязана поперек коридора и Жаккетта спряталась неподалеку.
Когда генуэзец вырвался из объятий старательно забываюшей Марина Жанны, его немного покачивало. Пребывая в расслабленном состоянии тела и духа, он направился к себе.
Путь генуэзца, как и предвидела Жаккетта, пересекся с ниткой, он запнулся и грохнулся прямо в лужу помоев. Лицом и костюмом.
На его вскрик из каюты выглянула чуть растрепанная, в одной рубашке Жанна, ахнула и поспешила на помощь.
Жаккетта кинулась к месту происшествия из своей засады.
– Что это с вами, сеньор?! – причитала она, быстро убирая нить, пока госпожа помогала подняться пострадавшему.
– Вы не ушиблись, милый Джирламо? – вторила ей Жанна.
Благоухающий рыбными отбросами генуэзец, ругаясь, поднялся.
– Ничего не понимаю! – воскликнул он. – Я обо что-то зацепился!
– Да? – удивилась Жаккетта. – Ума не приложу, за что Вы могли зацепиться!
– Бог мой, что тут разлито? – с отвращением спросила Жанна, прикрывая нос рукавом рубашки.
Жаккетта добросовестно понюхала генуэзца.
– Рыбой! – сообщила она.
Тут, как по заказу, появился мальчишка с кухни. Не раньше и не позже.
У Жаккетты было чувство, что он тоже сидел где-то поблизости и ждал представления.
– Извините, господа, я убрать хочу! – забубнил сорванец. – Ой, Вы, я вижу, уже вляпались?
– Так это ты, паршивец?! – взвился генуэзец.
– Я нечаянно! – заныл мальчишка, прячась за Жаккетту. – Запнулся на этом месте и разлил. Побежал за тряпкой и водой, а Вы уже…
– Вот видите! – вмешалась Жаккетта. – Он тоже тут запнулся. Это место такое, запинаются все, кто ни попадя!
Махнув рукой, расстроенный генуэзец побрел к себе мыться и чиститься.
Жаккетта невинно смотрела ему вслед.
Приятно, когда можно сделать собственными руками небольшой праздник!
Из воды вырастал долгожданный Родос.
Галеры неслись к нему, словно птицы к родному гнезду.
Вот и гавань, над которой нависла крепость.
Если капитану и остальным родосцам она, наверное, казалась доброй матерью, призывно раскинувшей руки бастионов навстречу вернувшимся из странствий детям, то Жаккетта увидела в крепости сказочного каменного краба, выставившего к воде многочисленные клешни. Оптимистично выделялась на фоне волн скромная виселица, установленная на одной «клешне».
Пассажиры собрались под навесом.
Генуэзец понимал, что прощание с прекрасной Жанной не за горами, поэтому старался провести последние минуты путешествия рядом с ней.
Он был на Родосе и сейчас показывал на башни и бастионы:
– Это бастион святого Георгия, а вон там башня Девы Марии, башня Испании, башня Италии. Те ворота носят имя святого Иоанна, а форт, во-о-он там – святого Николая.
– Да, от этой крепости прямо веет неприступностью! – решила Жанна.
Крепость Родоса гораздо больше походила на замок ее мечты, чем одинокая башня грубой кладки имения Фальеров. Но хозяева этой крепости дали обет целомудрия и безбрачия и королевы были им не нужны.