– Все-таки повелитель прав. Ты далеко не глупый варвар… Но, даже учитывая, что ты не сожрал мое снадобье, без тебя сегодня мы не обойдемся, – с этими словами он подошел к решетке и сдул с ладони едкий порошок. Кир зашелся кашлем, закрывая нос и рот, но проклятая отрава уже затуманила мозг, и он упал на пол камеры без сознания.
– Берите его, рыжего и одного из темнокожих дикарей. У меня новое грандиозное представление сегодня… Надеть на них кожаные доспехи и закрыть лица масками. Они не должны знать, против кого сражаются! – распорядился колдун и вышел прочь из темницы. Его уже ждали на пиру, после которого гостям предстояло увидеть новое развлечение на арене, которую за месяц превратили в лабиринт, построив каменные перегородки.
Пир был организован со всем присущим размахом. Регина, затянутая в плотный белый шелк от плеч до бедер, от которых струился подол платья, сидела на своем положенном месте и не поднимала головы и взгляда от стола. Руки и шея девушки были открыты, фиолетовые волосы уложены в прическу сзади. Из украшений на принцессе было лишь четыре привычных браслета, а остального мать ее лишила – даже любимые перья, и те остались по ее приказу в покоях. Регина чувствовала себя неуютно, хотелось избавиться от плотной ткани на теле и распустить волосы, но она продолжала молчать и «быть паинькой». Мать была довольна, отец и брат не вспоминали о ее присутствии. Одна отрада – после пира она снова будет предоставлена самой себе, будет делать, что пожелает… в пределах дворца.
Вскоре праздная толпа потянулась на арену, а принцесса, все так же «зная свое место», поднялась вслед за отцом в императорскую ложу. К сожалению, сегодня она вновь была обязана присутствовать на варварских играх.
Кир очнулся от воя толпы. Он лежал на спине и не сразу сообразил, что ему столь сильно мешает. Рывком сев и ощупав себя, он понял, что его набедренная повязка исчезла, вместо этого на нем легкие кожаные штаны и такая же жилетка, а голову непривычно сжал металлический шлем, закрепленный на какой-то хитрый механизм, так что снять его можно было, только оторвав себе голову. Были только обзор для глаз да две прорези под носом. Мужчина не догадывался, что снаружи шлем похож на львиную голову.
На песке рядом лежал короткий клинок. Варвар огляделся. Он стоял в лабиринте из каменных стен, высотой в два его роста, позади него было разлито что-то черное и дурно пахнущее: идти можно было только вперед. Кир не знал, что его братья по несчастью, наряженные в такие же костюмы, только с головами быка и орла, находятся у двух других входов в лабиринт.
– Мои государи, – колдун снова занял место оратора, вежливо раскланиваясь и привлекая внимание послов. – Позволите пояснить вам суть. Выбраться из моего особого лабиринта сможет только один воин. В противном случае все ловушки, что я спрятал, не будут отключены… Давайте же посмотрим, кому повезет сегодня! Лично я ставлю на Льва!
Тут же посыпались ставки на двух других воинов, вооруженных копьем и тяжелой секирой. Прозвучал гонг, и трое мужчин начали движение по лабиринту, подгоняемые вперед, вынужденные уворачиваться то от стрел, то от камней и перепрыгивать коварные ловушки, скрытые в песке.
Первыми столкнулись Раза и Барра. Тяжелый топор едва не рассек грудь Орлу, но тот увернулся, ударив копьем в живот Быка, и оба закружились в смертельной схватке. Кир упал на песок, когда над головой просвистел острый диск, врезавшийся в стену, и бросил взгляд на беснующиеся трибуны. Он услышал шум за очередной стеной и бросился туда, перепрыгнув открытую яму, усеянную снизу острыми деревянными кольями. В этот самый миг топор охотника все же вонзился в спину Разу, и тот вскрикнул, упав на землю.
– Убей! Убей, и будешь свободен! – гаркнул кто-то с трибун.
– Нет! Стой! – Кир бросился вперед, и в этот миг копье раненного, но еще живого Разы вонзилось в грудь Быка, пробив сердце, и охотник захрипел, упав на горячий песок.
– Кир? Это ты? – Орел пытался подняться, и варвар бросился к нему, пытаясь помочь встать, но возле его ноги врезалась новая стрела.
– Добей его, и сможешь уйти, варвар! – колдун довольно потирал руки. Толпа выла и бесновалась, предвкушая новое убийство, но Кир демонстративно бросил меч, чем вызвал разочарованные возгласы зрителей и послов.
Регина, вынужденная наблюдать кровавую игру, закрыла глаза, когда было совершено очередное убийство. Она ощущала, что из-за этой арены у нее словно падают шоры с глаз. Ее жестокий мир был всего лишь сладким десертом на фоне происходящего внизу, и ей было совершенно непонятно, почему окружающим людям так нравится этот кошмар. Рядом с ней была еще одна женщина, разделявшая ее мысли, но Элеонор за столько лет ожесточилась и сохраняла внешнюю бесстрастность, в то время как ее дочь не только мыслями, но и душой противилась происходящему.
