Лев Рохлин полностью

Из воспоминаний Владимира Ефимовича Морозова, генерал-майора в отставке, первого заместителя председателя Движения:

– Помню, как живо отреагировали все генералы и офицеры на Обращение Льва Рохлина к Верховному Главнокомандующему Вооруженными Силами России и военнослужащим. Стало ясно, что вот сейчас каждый из нас должен определить для себя, как жить дальше. Или по-прежнему смотреть, как Ельцин разрушает страну и армию, или вместе с председателем Комитета Госдумы по обороне попытаться прекратить эту вакханалию. В первом случае можно делать вид, что ничего не произошло, и дальше убаюкивать свою совесть. А можно по призыву генерала встать в строй патриотов в военной форме. Для меня выбор был очевиден – я с Рохлиным.

Уже при первой встрече Лев Яковлевич определил направление работы. «Нам не нужна такая власть, – говорил он. – Сменим ее – спасем страну, спасем армию и флот».

Вспоминает Владимир Викторович Федосеенков, офицер ГРУ, ветеран войны в Афганистане, некогда заместитель председателя Союза офицеров: – Как только наша организация ознакомилась с Обращением Рохлина к Верховному Главнокомандующему и военнослужащим Вооруженных Сил России, мы тотчас пришли к нему в Государственную Думу и изъявили желание работать под его руководством. Вскоре генерал начал создавать Движение, и я как представитель Союза офицеров летал с ним на самолете по регионам страны. Помню, как меня потрясло увиденное. Рохлин за сутки проводил по восемь-девять встреч с гражданами, а вечером ехал в любой местный госпиталь на перевязку. Оказывается, у него после Чечни были изранены ноги и все не заживали. Все бинты в крови. А перед тем, как стать депутатам, Льву Яковлевичу, оказывается, еще и шунтировали сердце. Организм давал сбои, но сила духа у этого человека была необыкновенной. Утром он опять бодр, готов к работе. Тогда еще подумалось, что вот именно такие генералы и могут добыть славу русскому оружию, защитить страну, победить любого врага.

Можно привести массу воспоминаний военнослужащих, которые поверили Рохлину и пошли за ним. Не просто в общественно-политическую организацию, преследующую обыденные цели социальной помощи. Офицеры ясно понимали, что встают в строй фактически по мобилизации, под известным стране лозунгом – «Родина в опасности!». Им, как рабам, терять было нечего – Ельцин отнял все. Он надругался над ними, их семьями, над армией и всей Россией. А значит, надо идти в бой, спасать страну. Вот такое настроение преобладало у сподвижников Рохлина. Их вначале было сотни. Потом тысячи. Потом миллионы людей встали на сторону генерала. Но это будет потом. А в самом начале, готовя Учредительный съезд Движения, он лично побывал в 43 регионах страны, более чем в 60 областях и республиках России прошли учредительные конференции, которые избирали руководителей организаций и готовили делегатов в Москву.

Мы работали как пчелы – другого сравнения не нахожу. Штаб ДПА напоминал растревоженный улей. Десятки телефонных аппаратов беспрестанно гудели от звонков, голоса хрипли от натуги, сквозь помехи неустойчивой проводной связи офицеры пытались докричаться до Владивостока, Хабаровска, Оренбурга, Ижевска, Йошкар-Олы… Тут же сутками напролет надрывно гудел мощный ксерокс, группа молоденьких девушек запечатывала и подписывала для отправки конверты. Адреса всевозможные – Кремль, воинские части, военкоматы, газеты, телевидение. Утром и к ночи, всегда неожиданно, но стабильно собирал всех Рохлин – то он требовал отчета о проделанной работе, то ставил новые задачи. О спокойном течении его речи в такие моменты говорить не приходится, его слова и оценки не всегда были дипломатичны и корректны. Если честно, то со всех, невзирая на прежние звания и должности, генерал «драл три шкуры». Без обид и пререканий не обходилось, но Лев Яковлевич умел взбунтовавшихся «задавить авторитетом». Не выдержал и я, прямо на собрании заявив, что вот сейчас выскажу все как есть и уйду. Дескать, сил больше нет каждый день получать новые задачи, не закончив прежние, видеть задерганных товарищей, которые выкладываются от и до, а их незаслуженно укоряют в нерасторопности.