Лев Толстой полностью

Екатерина Тютчева (Кити, как называли ее близкие) была миловидная и образованная девушка, выпускница Смольного института. К моменту знакомства с Толстым ей исполнилось 22 года. Она писала в журналы, перевела на английский язык проповеди митрополита Филарета (Дроздова). В доме ее тетушки Дарьи Сушковой она была звездой литературного салона. Ей посвятил стихотворение «Вечер» Петр Андреевич Вяземский. «Она была девушкой замечательного ума и образования, – писал о ней ее современник, – у нее была приятная наружность, живые черные глаза; при твердом уме она была сдержанного характера, но не обладала тою женскою грацией, которая служит притягательною силою для мужчин. А так как требования ее естественно были высоки, то ей трудно было найти себе пару. Она пережила стариков и умерла, не выйдя замуж».

Тютчева стала фрейлиной императрицы Марии Александровны. В конце жизни, а прожила она 47 лет, занималась благотворительностью, построила ветеринарную лечебницу, открывала народные школы, писала учебники для крестьянских детей.

Что же не устроило Толстого в Кити Тютчевой? Позже он писал тетушке А. А. Толстой: «Прекрасная девушка К. – слишком оранжерейное растение, слишком воспитана на “безобязательном наслаждении”, чтобы не только разделять, но и сочувствовать моим трудам. Она привыкла печь моральные конфетки, а я вожусь с землей, с навозом… Ей это грубо и чуждо, как для меня чужды и ничтожны стали моральные конфетки…»

Еще в письме, отправленном Ёргольской с Кавказа, где он распределял роли всем в будущем семейном раю, Толстой писал, что его жена будет «хлопотать». А в рассказе «Утро помещика» он видел свою жену идущей в простом платье по грязи к бабам и мужикам. Они смотрят на нее, «как на какого-то ангела, как на провидение». Вернувшись домой, она скрывает от мужа, что ходила к простолюдинам оказывать помощь, но он всё понимает и нежно целует «ее прелестные глаза, стыдливо краснеющие щеки и улыбающиеся румяные губы».

Что-то подсказывает, что Екатерина Тютчева никак не подходила для этой роли.

С другой стороны, может быть, не случайно в «Анне Карениной» невесту, а затем жену Константина Левина зовут Кити.

Мария Николаевна пыталась принять участие в сердечных делах брата. Уж очень ей хотелось его женить! «Хоть бы кто-нибудь из нашего семейства был счастлив!» – писала она ему во время их общей заграничной поездки.

В это время в Брюсселе Толстой познакомился с Екатериной Дондуковой-Корсаковой, племянницей вице-президента Академии наук, о котором Пушкин однажды написал злую и несправедливую эпиграмму:

Княжна понравилась Толстому, о чем он сообщил сестре, находившейся тогда в Гиере. И Мария Николаевна решила во что бы то ни стало женить брата на Екатерине.

«Ради Бога, не беги от своего счастья, – пишет она, – лучше девушки по себе ты не встретишь; и семейная жизнь окончательно привяжет тебя к Ясной Поляне и к твоему делу».

Но она хорошо знала брата. Знала о его слишком «умственном» отношении к браку. О его нерешительности, о том, что он бесконечно взвешивает в голове все «за» и «против», как Подколесин в комедии Гоголя «Женитьба».

«Но я именно боюсь в тебе подколесинскую закваску, – пишет Мария. – Если это устроится, вдруг тебе покажется, зачем я это всё делаю. К. А., если не влюблена в тебя, чего я не думаю, то, вероятно, полюбит, сделавшись твоей женой, и в ее лета, конечно, можно наверное сказать, не разлюбит и имеет все данные, чтоб быть хорошей, понимающей женой и помощницей и хорошей матерью… Ради Бога, – не анализируй слишком, потому что ты, если начнешь анализировать, непременно во всяком обыкновенном вопросе найдешь камень преткновения и, не зная, как сам отвечать на что и почему, обратишься в бегство…»

Мария Николаевна оказалась права.

Толстой сбежал и от Екатерины Корсаковой.

На пути к семейному счастью было и еще одно препятствие.

Укоренилось мнение, что Толстой и после женитьбы, и уж конечно до нее вел какой-то невозможно порочный образ жизни. Это даже вошло в фольклор – анекдоты, песенки и забавные стишки о якобы разгульной жизни Толстого в Ясной Поляне. Понятное дело – кругом же деревенские девки! Как тут устоять?

Поставим в этом вопросе жирную точку.

Женившись на Софье Андреевне Берс и прожив в браке 48 лет, Толстой ни разу не изменял жене. Софья Андреевна была очень ревнива, но и она написала в поздних мемуарах «Моя жизнь», что всегда была уверена в непорочности мужа. Ибо благородство по отношению к женщине, пишет она, «в породе Толстых».

К этому вопросу можно больше не возвращаться. Но вот что касается жизни Толстого до брака… Здесь всё куда сложнее.