Но для этого, как и для помощи голодающим, нужны были деньги, и немалые. Собирать пожертвования через обращение в газеты было невозможно, поскольку секта духоборов считалась запрещенной в России. Часть денег с помощью английских квакеров собрал в Англии Чертков. Другую часть дал Толстой. Ради этого он вынужден был заключить с крупнейшим российским издателем Адольфом Федоровичем Марксом договор о публикации романа «Воскресение» частями в популярнейшем в конце XIX – начале XX века журнале «Нива». Договор этот предусматривал выплату Толстому 12 тысяч рублей, которые и пошли на переселение духоборов. В этом случае Толстой решился на нарушение им же установленного правила – не брать денег за свои сочинения.
И был наказан за это. Маркс торопил Толстого с окончанием романа, постоянно посылая ему письма с напоминанием о присылке очередных глав. Из-за границы на Толстого давил Чертков, настаивая на противоположном – придерживать отсылку глав Марксу, чтобы сам он успел продать рукопись романа иностранным издателям. Ведь Толстой отказался от авторских прав, и то, что уже напечатано, можно было безвозмездно переводить и публиковать. Толстой оказался меж двух огней, раздираемый на части издателем-магнатом и издателем-другом…
В связи с этим проницательный зять Толстого М. С. Сухотин писал в дневнике: «То заявление, которое Л. Н. давно (в 1891 г.) сделал о том, что его писания принадлежат всем, собственно говоря, ради Черткова потеряло всякий смысл. В действительности писания Л. Н. принадлежат Черткову. Он их у него отбирает, продает их кому находит это более удобным за границу для перевода, настаивает, чтобы Л. Н. поправил то, что ему, Черткову, не нравится, печатает в России там, где находит более подходящим, и лишь после того, как они из рук Черткова увидят свет, они становятся достоянием всеобщим… Если бы я стал припоминать все те поступки Л. Н., которые вызывали наибольшее раздражение в людях, то оказалось бы, что они были совершены под давлением Черткова. Например, помещение в “Воскресении” главы с издевательством над обедней».
Речь шла о 39-й и 40-й главах романа, где Толстой в сатирическом ключе изобразил главное из церковных таинств – евхаристию или причастие. Это не лучшее, что вышло из-под пера Толстого. В этих главах чувствуется его раздражение, возможно, связанное с тем, что Церковь непосредственно участвовала в гонениях на духоборов и других сектантов. В России эти главы, конечно, не были напечатаны. Но в английском издании романа на русском языке Чертков восстановил их, что сделало их особенно заметными.
Издательская склока вокруг романа раздражала Толстого. «Тяжелые отношения из-за печатания и переводов “Воскресения”, – пишет он в дневнике, имея в виду конфликт Черткова и Маркса. – Но большей частью спокоен».
Публикация романа не принесла Толстому радости, и потому что он был вынужден взять за нее деньги, и потому что
И проблемы в связи с публикацией возникли очень серьезные.
В 1901 году Толстого отлучили от Церкви.
Отлучение Толстого от Церкви – один из самых известных моментов его биографии, вызывающий наибольшие споры. В то же время в событии этом, случившемся более ста лет назад, всё еще много неясного. Популярная точка зрения, что Толстого от Церкви не отлучали, что он сам
Верно, что в отношении Толстого не провозглашали анафемы. В начале ХХ века в России поименно не анафематствовали никого. Последний раз анафеме предавали гетмана Мазепу в XVIII столетии. С 1801 года имена еретиков не упоминались в церковных службах. Из списка проклинаемых священниками убрали даже Лжедмитрия I – Григория Отрепьева. Странно было бы, если бы на его месте оказался Толстой!
Тем не менее, читая газеты, мемуары и частную переписку начала ХХ века, мы крайне редко встречаем в них слово «отпадение». Все писали именно об «отлучении». Все прекрасно понимали, о чем идет речь. «Определение» Святейшего синода от 22–24 февраля 1901 года было
