Главный смысл своего учения — о единении людей любовью — Толстой видел в том, чтобы помочь людям «выучиться любить». Он писал, что «любить всех людей кажется трудно. Но кажется трудным каждое дело, когда не научился его делать. Люди всему учатся: и шить, и ткать, и пахать, и косить, и ковать, и читать, и писать. Так же надо учиться и тому, чтобы любить всех людей. И выучиться этому нетрудно, потому что любовь людей друг к другу вложена нам в душу. […] …Если Бог — любовь и пребывает в нас, то выучиться любви нетрудно. Надо только стараться избавиться от того… что не выпускает ее наружу. И только начни так делать — и скоро научишься самой важной и нужной на свете науке: любви к людям»[117].
Имея в виду педагогическую направленность данной работы, нельзя не отметить, что на когнитивную и творческую функцию любви Толстой обратил внимание еще в начале своей педагогической деятельности, сказав, что совершенный учитель соединяет в себе любовь к предмету, который преподает, и любовь к учащимся. По мнению Толстого, чувство любви есть проявление духовности человека. Но чувство любви исходит из сердца, каждая «неразвращенная человеческая душа» изначально направлена вовне, к Другому. Не случайно, что в качестве одного из эпиграфов к книге «О жизни» Толстой берет евангельские слова: «Заповедь новую даю вам, да любите друг друга» (Иоанна, 13:34). Любовь есть деятельность настоящего, утверждает Толстой. Истинная, духовная любовь, прежде чем сделаться деятельностным чувством, должна быть «истинным состоянием», разумным, светлым, спокойным и радостным. Это состояние Толстой называет состоянием благоволения ко всем людям («потоком хлынет из… сердца запертое до тех пор благоволение ко всем людям»). Толстой заимствует из учения Иисуса Христа положение, что любовь «есть сама жизнь; но не жизнь неразумная, страдальческая и гибнущая, но жизнь блаженная и бесконечная. […] …Это есть сама радостная деятельность жизни, которая со всех сторон окружает нас и которую мы все знаем в себе с самых первых воспоминаний детства до тех пор, пока ложные учения мира не засорили ее в нашей душе и не лишили нас возможности испытывать ее»[118].
В последних главах книги «О жизни» Толстой характеризует жизнь как отношение к миру, а движение жизни как установление нового, высшего отношения, жизнь видимая есть только часть бесконечного движения жизни.
Согласно Толстому, страдания телесные — необходимое условие жизни и блага людей: «Если не разумное сознание, то страдание, вытекающее из заблуждения о смысле своей жизни, волей-неволей загоняет человека на единственный истинный путь жизни, на котором нет препятствий, нет зла, а есть одно, ничем не нарушимое, никогда не начавшееся и не могущее кончиться, все возрастающее благо»[119]. Заключительная, 35-я глава книги посвящена проблеме страдания, боли в жизни человека, которые, по мнению писателя, являются необходимым условием как животной, так и разумной жизни. В страдании человек познает разумный смысл жизни. Страдание заставляет человека вступить на путь духовной жизни, дающей человеку благо.
Судьба этой книги в России глубоко трагична. После запрета цензурой Толстому оставалось распространять ее путем переписки, нелегальной печати и печатания за границей.
В. Г. Чертков в 1889 г. занимался подготовкой упрощенного изложения книги «О жизни», которое появилось в печати уже после смерти писателя, но при жизни Толстой просмотрел рукопись, исправил и одобрил. Книга «Об истинной жизни» вышла в издательстве «Единение» в 1916 г. (ч. 1–3) и в 1917 г. (ч. 4). Впервые легально в России книгу «О жизни» напечатала в 1889 г. петербургская газета «Неделя». Как следует из письма Н. Н. Страхова (июнь 1888 г.), он занимался корректурами перевода книги «О жизни» на английский язык г-жой Гапгут, очень удачного, по его мнению. Вслед за английским переводом стали появляться переводы на другие языки. Известен перевод на датский язык в 1889 г., два перевода на чешский язык в 1895 и 1904 гг., два перевода на немецкий, один на итальянский и один на французский.
Содержание следующей большой книги Толстого «Царство Божие внутри вас» связано с продолжением исследования им проблем духовности. Толстого, начиная с эпилога романа «Война и мир», занимала идея творения. Именно в христианстве личностное начало человека было актуализировано в качестве возможности творения, и связано это с духовностью, благодаря которой человек демонстрирует способность к обновлению, позитивным изменениям поведения и жизни. Духовность обладает энергийностью.
