Так, в «Войне и мире» показано на примере Николеньки Болконского, как у ребенка любовь к отцу сливается с любовью к Богу-отцу. Отец направляет его мысли, мальчик хочет заслужить похвалу отца. Толстой показал, как трудно отказаться от идеи Бога-отца, хотя такое понимание свойственно ребенку и оно — иллюзия. Действительно, Толстой показал, что многие люди не выросли из детского понимания Бога. Не случайно Толстой в книге «Путь жизни» привел арабский рассказ, в котором Моисей ругает пастуха, который в молитве предлагает Богу ухаживать за Ним, стирать Его одежду, убирать жилище, приносить молоко. Моисей объясняет пастуху, что у Бога нет тела и Ему не нужно ни одежды, ни жилища, ни пищи. Но это выше сознания пастуха, он опечалился, а Бог сказал Моисею, что сердце пастуха доброе и напрасно Моисей отогнал верного раба Его[130]. Этот небольшой арабский рассказ нужен Толстому, который понимал, что натурализм религиозного сознания — это этап длительного эволюционного пути развития. И не все люди могут быстро преодолеть его.
Уже на примере своих собственных исканий Бога Толстой показал, что в зрелом возрасте Бог перестает восприниматься как внешняя сила, человек проникается принципами добра, справедливости, любви, он становится единым целым с Богом, когда «Он во мне», а «я в Нем». Толстой показал, что структура любви к Богу соответствует природе любви к человеку и зависит от структуры сознания человека, его отношения к миру. Толстой видел соответствие этапов развития религиозного сознания в онто- и филогенезе, что отражалось на понимании Бога. Человечество двигалось от натуралистического понимания Бога, когда Бог вмешивается в дела земные, до духовно понимаемого, когда Бог присутствует в действии любви, поступке, свободе, красоте. Сам Бог становится тогда символом любви, справедливости, добра, красоты, он не нуждается в придании ему властных функций, ему не нужны посредники в общении с человеком, у него доверительные, свободные отношения с ним, и каждый может говорить с Богом на своем языке. Толстой, развивая религиозное сознание, обращал внимание на духовную, онтологическую связь с Богом: я в Боге, я живу в нем, а он во мне; познавая Бога, я приближаю его к себе; в любви к Богу я проникаю в него.
В проблеме понимания Бога, природе этического познания отразились как западная традиция познания Бога в правильной мысли (это, по мнению Толстого, привело к формированию догматов и нетерпимости к инакомыслию), так и восточная традиция, утверждающая, что Бога как высшую реальность нельзя постичь мыслью, что Бог проявляется только в действии, поступке, в истине, красоте, справедливости. Если западная традиция базировалась на формальной логике и рационалистической идее всесильности разума, то восточная традиция, в недрах которой родилась парадоксальная логика, объясняла способ познания не мыслью, а в действии, в нравственном опыте, в правильном образе жизни, жизни по-божески.
Это соединение двух традиций познания Бога указывает на необоснованность обвинений Толстого в забвении христианства и тяготении к восточным религиям (Н. А. Бердяев, И. М. Концевич и др.). Толстой выявил непродуктивность рационалистического познания Бога. Для Толстого любовь к Богу — не познание Бога в мысли, не мысль о любви к нему, а действие — переживание единства с Богом в
Толстой показал, что человечество прошло уже через следующие определения Бога в мировых религиях: у древних эта сила называлась всемирным разумом, природой, жизнью, вечностью; у христиан — духом, отцом, господом, истиной.
Толстой работал над созданием учения о духовности. Для духовного человека Бог становится символом духовного мира, истины, добра, любви. В понимании такого человека любить Бога — это значит стремиться к полному развитию своих способностей любить, занять позицию «быть», а не «иметь», стать Богом. В связи с этим стоит обратить внимание на то, чем чревата жизнь без Бога, которая может привести к разгулу страстей, злобы, ненависти, когда человек дичает. Поэтому так жестко отреагировал Толстой на мысль Фейербаха, что идея Бога обедняет человека. На самом деле, как показал Толстой, идея Бога возвышает человека, Бог — это и есть Дух.
Толстой считал, что выдающиеся религиозные мыслители прошлого много сделали для развития религиозного сознания, указывая, что «Бога нельзя знать, он всегда непознаваемый» (по Вивекананде), что «существо, которое можно назвать, не есть высшее существо» (Лао-цзы), «словами нельзя выразить бога»[131] (Ангелус Силезиус).
