Тень в последний раз колыхнула куст и растаяла в ночной темноте. Какое-то время фениксы молча предавались каждый своим мыслям.
— Ладно, посмотрим что выйдет, — наконец с сомнением проговорил Фелиссандр, — мне кажется, эта странная девушка-тень может куда больше, чем мы себе представляем. Ведь не просто так она рванула в сторону замка? Значит она может … что-то может … уверена, что может.
— Так уверена или может? — Скептически отозвался Рифант и свернулся в клубочек. — Ладно, я буду спать. Разбуди, когда выяснишь на что способна твоя ручная тень. Но я бы предпочел прямо сейчас покинуть город … пока нас … не … ыаах!
Звучно зевнув, он заснул, так и не закончив свою мысль. Фелиссандр молча покачал головой и тоже улегся, однако сон к нему не шел. Он все думал и думал: что выйдет из этой затеи с теневичкой? И как спасти принца? А надо ли? Может быть, король сможет защитить его от Сандира? Или тот уже и самого короля обдурил? От всех этих мыслей у Фелиссандра заныло в висках, он уткнулся лбом в ладони и неожиданно задремал.
Тем временем тень легко скользнула к замковой стене, взмыла вертикально вверх, затем нырнула во внутренний двор. Здесь она легко просочилась сквозь узенькое окошечко, которое шло на кухню, обеспечивая приток свежего воздуха. Немного пометавшись здесь, тень опустилась на пол и от нее отделилась тень поменьше. Крыса сверкнула своими яркими глазами и принялась шнырять, тщательно вынюхивая все сквозняки, что тянулись от дверей. Иногда она щелкала челюстями, пугая настоящих крыс, которые тут же прятались. Вскоре крыса-тень села у одной из дверей и негромко зашипела, будто подавая сигнал. Девушка беззвучно подлетела поближе, налегла на дверь, затем темным туманом расползлась по ней, пытаясь найти хоть щелочку. К счастью, дверь была старой и рассохшейся — негромко звякнув, теневичка принялась втискиваться в крупную прореху между дверью и косяком. Крыса фыркнула в ответ и тоже начала истаивать, втягиваясь вслед за ней. Дверь была заперта со стороны кухни старым, давно приржавевшим засовом.
В мгновение ока одолев ступени, девушка зазвенела уже смелее, подзывая к себе питомицу. Крыса растопырила свои туманные усы и заводила носом, зафыркала, чутко улавливая запахи. Затем тронулась вперед, то и дело останавливаясь, чтобы принюхаться. Теневичка медленно двинулась вслед за ней. Они погрузились в подземные туннели — темные, грязные, сырые и узкие. Крыса шипела и фыркала, теневичка старалась не отставать от нее. Ей очень хотелось спасти этих двоих, но вовсе не потому, что она была какой-то чрезвычайно доброй — нет! Девушка страстно мечтала сделать для Фелиссандра нечто особенное, что-то такое, чего не сделал бы никто другой. Он понравился ей сразу, как она увидела его впервые. И чем больше времени она проводила рядом с ним, тем сильнее разгоралось в ней чувство. Она хотела стать для Фелиссандра всем. И тогда, возможно, он даст ей столько энергии, что однажды она вернет себе реальное тело. Уж тогда-то она сможет объясниться … или не сможет. По крайней мере, у нее появится возможность разговаривать с ним, быть подле него, касаясь его настоящими пальцами. Пусть у нее не хватит духу признаться в чувствах, но может быть для счастья будет достаточно и этого? Про ту, другую, девушку и трусливого паренька тень не думала — они не значили для нее ничего. Но если они нужны Фелиссандру — что ж, значит их нужно вытащить отсюда каким угодно способом. Он так нежно благодарит ее за каждый поступок! Вспоминая об этом, теневичка наполнялась радостью и нежностью, ее переполнял энтузиазм. Где же эти несчастные, которых она должна спасти?
Крыса вдруг вскинулась на задние лапы и принялась исследовать стены, касаясь их носом. Затем уверенно развернулась, скользнула в какой-то отводок в стене туннеля и неспешно потрусила вперед. Она явно учуяла тех, кого они искали. Что ж, это оказалось не так уж и сложно.
— По всему видать — сдохнем мы тут, дружище, — хрипло проговорила Лиза и закашлялась, — но зато сдохнем свободными! Разве это плохо?
— Разумеется, плохо, — осуждающе прохрипел в ответ Левантевски, — потому что хорошо — это когда дохнуть не надо вовсе.
— Мда, тут я, пожалуй, дала промашку, — призналась Лиза и бессильным мешком свалилась у стены, привалившись к ней спиной, — знаешь, у меня ноги уже не идут. Давай чуть-чуть посидим.
— Ага, чуть-чуть посидим и сдохнем, — совершенно без эмоций ответил Левантевски и прижался к ней покрепче, — дать бы тебе по уху … да нельзя. Девушка, все-таки.
— Дай. — Мрачно сказала Лиза. — Я заслужила. И даже два раза. Это из-за меня мы здесь оказались. И в колодце и вот тут … ох, спать-то как хочется!
Она некоторое время помолчала и заговорила снова — неуверенно, срывающимся голосом:
— Ты прости меня, Левантевски, если сможешь. Это все я. Сидели бы в колодце, не дергались, так глядишь хоть живы бы остались.
