Пока мальчишка рассматривал страницы потрёпанной книги, в помещении стало ещё больше народа. В дальнем углу расположилась парочка убийц – Жак и Нака, и занимались тем, что увлечённо рисовали или чертили что-то в маленькой записной книжке. Марка вообще удивляли их отношения и скорее были непонятны, так как всё время, что он их видел, они постоянно молчали, даже не переговаривались друг с другом. Весьма скрытные личности. За барной стойкой расположился Сантилий, который общался с Лайлой и исхудкой Орадой, угощая их фруктовым соком. На одном из диванов, раскинувшись на всю его длину, дремал Фимало, в то время пока Каил-Бони сидел на другом и, видимо всё придумывал как бы наиболее пакостно разбудить чародея и, спящую по левую руку, Дэни. Даркли как всегда сидел за одним из малых столиков и что-то записывал в толстую книгу, автором которой сам и являлся, а другие наёмники, такие как, Яи, Минас, Асторн, Фридас, Имперец и Милона расположились за длинным обеденным столом. Каждый о чём-то перешёптывался друг с другом, поэтому в помещении стояла относительная тишина. Ильва, способная изменять цвет частей своего тела, сейчас находилась в лазарете, наверное, использовала на Шиле свой очередной эликсир, пытаясь заставить маску лика регенерировать с нуля. За все эти двадцать с лишним дней, Шила так и не очнулась, и никаких улучшений не наблюдается, и только зелья Ильвы не дают ей умереть.
Всё сильнее погружаясь в раздумья, он не заметил, как к нему за столик кто-то подсел, и краем глаз он увидел белоснежную, покрытую румянцем, кожу старшей исхудки. Малия с интересом рассматривала его книжку со сказками, но пока что молчала. Сейчас Марк был такой же, как и она в первый день его прибытия в гильдию. Замкнутый и депрессивный мальчишка.
– Привет, – наконец поздоровалась она, поняв, что от Марка не дождаться первого слова, – что читаешь?
– Неважно, – он быстро закрыл книгу и отодвинул на край стола, надеясь, что Малии не придётся объяснять, что в ней написано, – всякая чепуха, которую не стоит читать.
– Если это так, тогда зачем читаешь?
– На самом деле я и не читал. Время от времени могу немного полистать её, но не более. Зачем я это делаю? Сам не знаю. Это всё что осталось у меня от матери.
– Твоя мать оставила тебе настолько неинтересную книгу? – искренне удивилась исхудка, – Быть того не может. Наверное, всё-таки ты просто не хочешь разговаривать?
– Это антийская книга, – сказал Марк, тем самым подумал, что ответил на её вопрос.
– И?
– Тебе это ни о чём не говорит?
– В Белые долины до нас редко доходили новости с юга, поэтому я не совсем понимаю, что ты имеешь ввиду. Я лишь знаю, что Ант – это самая южная страна, и в ней живут люди, которых все очень недолюбливают.
– Всё верно, – подтвердил Марк, – прочитаешь эти сказки и поймёшь почему. Так что советую воздержаться…
– Ты очень грустный, Марк, – резко сменила тему Малия.
– Интересно же почему? Не догадываешься? Я шёл сюда с крайнего юга, чтобы получить ответ на вопрос «почему плакальщики не трогают меня?». И я его получил. Так что кто знает, почему я такой грустный?
– Твой сарказм не уместен. Сейчас ты произнёс слов больше, чем за последние десять дней и наконец-то не сидишь в своей закрытой комнате, погружаясь в бесполезные раздумья. Тебе стоит почаще находиться рядом с остальными, поверь тебе станет легче.
– Ты не можешь этого знать, – помотал он головой, – чтобы понять, что для меня будет лучше, нужно узнать, что я за человек, какой жизнью жил, да и вообще ради чего живу. Знаешь в чём проблема? Я и сам не могу ответить на эти вопросы. С тех пор, как Декарн вонзил мне магический клинок в сердце, внутри меня, что-то сломалось, но я не знаю, что. Я потерял всякое желание жить, меня больше ничего не интересует… Быть может это и была та самая душа? Ах да, совсем забыл, у меня её не было.
Выслушав слова Марка, Малия стала немного грустнее, опустив свой взгляд. Неловкое молчание продлилось недолго, после чего исхудка вновь обратилась к нему.
– После того, как мы с сестрой бежали с севера, преодолев горы, поселились в городке Шитра, что в Красной Империи. Там нас согласился принять хозяин трактира, где мы, в обмен на ночлег и пропитание, убирались и подавали еду посетителям… – она на мгновение замолчала и посмотрела в глаза мальчишке, – Ты ведь в курсе, что там произошло?
– Да, – он не посмотрел в ответ, – мне рассказывали.
