— Много думать вредно, — перебила она его. — Хорошее вино. Пейте и получайте удовольствие.
Но очень скоро все это показалось ему сном. Утром Лилиан уехала ни свет ни заря и вернулась только через сутки, и всю эту неделю она где-то пропадала. Сакс окончательно запутался. Он уже сомневался даже в собственных сомнениях. Вся эта безумная ситуация, похоже, его надломила. Зря он не послушался советов Марии Тернер. Нечего ему здесь делать, надо сваливать, пока не поздно. В какой-то момент он даже подумал о том, чтобы прийти в полицию с повинной. По крайней мере, покончит с мучительной неопределенностью. Чем швырять деньги на ветер из-за какой-то вздорной бабы, лучше потратить их на хорошего адвоката. Глядишь, отмазал бы от тюрьмы.
И вновь его ждал сюрприз. Сакс уже засыпал, когда на втором этаже послышались шаги. Он решил, что это Марии понадобилось в туалет, но кто-то уже спускался по лестнице. Пока он успел сообразить, что к чему, щелкнул выключатель, и в глаза ему ударил свет. Он инстинктивно закрылся рукой, а через несколько секунд разглядел Лилиан в махровом халате, сидящую в кресле напротив.
— Нам надо поговорить, — сказала она.
Он молча смотрел, как она достала из кармана сигарету и закурила. От ее самоуверенности и вызывающего поведения не осталось и следа, в голосе чувствовалась какая-то нерешительность и даже уязвимость. Она положила спички на кофейный столик перед собой. Машинально проводив взглядом ее руку, Сакс обратил внимание на спичечную обложку — ярко-зеленые буквы на розовом фоне. Это была реклама секса по телефону, и в тот миг его словно озарило: нет ничего бессмысленного, все на свете взаимосвязано.
— Я больше не хочу, чтобы вы думали обо мне как о чудовище, — начала Лилиан.
В последующие два часа он узнал о ней больше, чем за эти недели. Она говорила с ним так, что накопившиеся в нем обиды быстро куда-то улетучились. Нет, она ни за что перед ним не извинялась, и нельзя сказать, чтобы он верил каждому ее слову, просто при всей своей настороженности и подозрительности он понял: ей пришлось так же несладко, они оба в равной степени измучили друг друга.
Но он это понял не сразу. Вначале ее исповедь показалась ему театральной игрой с целью пощекотать ему нервы. Он даже всерьез решил, что она прознала о его намерении тихо смыться — как будто она умела читать чужие мысли! Отсюда он сделал вывод: она пришла, чтобы его задобрить и не дать ему уехать, пока он сполна не рассчитается. Голова у него пошла кругом, и, если бы Лилиан сама не заговорила о деньгах, он бы еще долго продолжал заблуждаться на ее счет. Именно в этот момент разговор повернул в новое русло. Ее слова настолько не вязались с его представлениями о ней, что Сакс устыдился и с этой минуты начал по-настоящему слушать ее, не отвлекаясь на собственные фантазии.
— Вы дали мне уже около тридцати тысяч, — сказала Лилиан. — С каждым днем сумма растет, и вместе с ней растет мой страх. Я не знаю, как долго вы собираетесь заниматься благотворительностью, но и этих денег более чем достаточно. Мне кажется, мы должны остановиться, пока не поздно.
— Мы не можем остановиться, — возразил Сакс. — Это только начало.
— Боюсь, я этого не выдержу.
— Выдержите, Лилиан. Такого сильного человека я еще не встречал. Выдержите, если не будете постоянно себя изводить по этому поводу.
— Я не сильный человек и не добрый человек. Когда вы меня узнаете поближе, вы еще пожалеете, что переступили порог моего дома.
— Эти деньги связаны исключительно со справедливостью, которая должна быть одна для всех, добрых и недобрых.
И тут она заплакала, не отворачивая лица и не смахивая слез, как будто их и не было. Это был отважный плач, Лилиан одновременно обнажала боль и отказывалась признавать себя побежденной, что вызывало у него безусловное уважение. Пока она не замечала этих слез, они ее не унижали.
Говорила по большей части Лилиан, как бы нанизывая на длинный шампур бесконечный ряд сожалений и самооговоров, перемежаемых колечками дыма. Хотя Сакс с трудом поспевал за странной логикой, он Лилиан не перебивал из опасения, что одно неверное слово или не вовремя заданный вопрос могут выбить ее из заданного ритма. Она несла что-то про некоего Фрэнка, потом перескочила на Терри, а затем стала рассказывать про последние годы своего брака. Так она вышла на тему полицейского расследования (после обнаружения тела Димаджио ее допрашивали), но, оборвав себя на полуслове, заговорила о том, что хотела уехать из Калифорнии и начать все заново. Уже, можно сказать, собралась, когда он, Сакс, свалился как снег на голову и поломал все ее планы. Она окончательно запуталась: куда бежать и откуда? Он ждал продолжения, но тут Лилиан ни с того ни с сего начала хвалиться, как она в одиночку тянет семью. Она работала профессиональной массажисткой и попутно снималась для каталогов крупных магазинов, что позволяло им сводить концы с концами. Эту тему она бросила так же неожиданно, как начала, словно посчитав ее неважной, и опять полились слезы.
