— Капитан Эрталль! — бросила Альвера, в упор глядя на Тайлера. — Машинное, полный назад! Рулевые, позаботьтесь, чтобы она не смогла, повторяю, не смогла добраться до рулей и балласта! Сержант Тайлер, очевидно, капитан не осталась в Ледяном дворце. Позволите предложить вам начать обыск на вспомогательном пункте управления?
Сердито развернувшись, Тайлер бросился к пульту связи.
Альвера же вернулась к изучению голограммы, впервые тоже ощутив страх.
— Объявить тревогу, опасность столкновения! — крикнула она, когда двигатели «Левиафана» на полную мощность перешли в реверсивный режим. — Дайте мне двадцать тысяч галлонов балласта только в передние цистерны! — По всей лодке раскатился сигнал опасности столкновения. — Задраить все водоупорные люки, закрыть ставни иллюминаторов…
Еще не успев отдать этот приказ, она поняла, что опоздала.
«Левиафан» начал опускать нос, но все еще поднимался с невероятной скоростью. Реакторы завывали, выдавая более 120 процентов мощности, но чтобы предотвратить неизбежный исход, этого было мало.
Кадеты едва успели приготовиться к удару, когда боевая рубка «Левиафана» врезалась в большой торос, отломив его от дна ледника. Рубка содрогнулась до основания, но крепеж выдержал, а нос вскинулся кверху, ударившись о другой острый пик, пробивший ставни обзорного окна по правому борту и вмявший их внутрь на три фута. Комбинированное акрилово-нейлоновое стекло треснуло и разошлось, впустив в отсек фонтан воды, бьющей под давлением футов на сто.
— В головном смотровом салоне сквозные повреждения наружного и внутреннего корпусов!
— Герметичность люков отсека в норме?
— Да, гидроизолирующие двери закрыты. Через две минуты мы отрежем управление рулями от вспомогательного пульта.
«Левиафан» снова ударился о дно ледника, выбросив личный состав центра управления из кресел.
— Тайлер! Капитан пытается затопить нас!
— Мостик, здесь акустик, мы засекли ее, дистанция пятьдесят шесть миль, азимут триста девяносто семь градусов. Она только что врезалась в лед на скорости более пятидесяти узлов!
— Коллинз и его люди, больше некому. Иззи, азимут по шуму «Левиафана», огонь из аппаратов с первого по шестой, полное рассеяние, максимальная дальность!
Свистопляска продолжалась, и Альвере пришлось держаться изо всех сил. Эрталль гвоздила верхнюю палубу и рубку о ледник, повредив верхние датчики, размещенные на боевой рубке.
Случайно бросив взгляд на мигающую голограмму, старшина как раз вовремя заметила шесть светлых пятнышек на расстоянии пятидесяти с лишним миль. Все они устремлялись прямо к «Левиафану».
— В воде торпеды, они засекли нас с дальней дистанции!
«Марки-48» американского производства Альверу не тревожили: под ледником, да при максимальной дистанции, с которой они запущены, оторваться от них нетрудно.
— У нас есть азимут «Миссури». Пускать торпеды? — осведомился исполняющий обязанности офицера целераспределения.
— Да, аппараты с первого по десятый! Разнесите американцев в клочья! — гаркнул Тайлер, тщетно пытаясь вызвать своих подчиненных по радио.
— Отменяю приказ. Мы должны выйти на точку запуска. Сосредоточить все усилия на возобновлении управления и…
«Левиафан» снова врезался в лед. На этот раз удар оказался не столь сокрушительным, потому что его двигатели и реакторы, работающие в аварийном режиме, начали увлекать его прочь от поверхности.
— Мы полностью восстановили управление рулями. Пункт управления изолирован.
— Давно пора, — буркнул Тайлер, швыряя трубку на рычаг.
— Сержант, предлагаю вам обезопасить капитана, пока она не предприняла что-нибудь еще.
Тайлер устремился вперед, хватая личный состав службы безопасности по пути.
— Дифферент на нос десять градусов. Максимальный угол для погружения на рулях; вывести реактор на пятьдесят процентов, скорость тридцать узлов. Предельно снизить шумы лодки и двигаться к точке запуска.
— У нас контакт с вражескими торпедами через четыре минуты. Должно быть, усовершенствованные «Марк сорок восьмые».
— Приготовить к пуску головной аппарат двенадцать на электричестве, только аппарат двенадцать. Установить поражающий фактор на одну мегатонну; после запуска опустить «Левиафан» на глубину две тысяч футов.
— Старшина, у нас по-прежнему течи в носовых отсеках. Смотровая палуба затоплена полностью; насосы в этом отсеке неработоспособны.
— Нам хватит мощности, чтобы дотянуть до поверхности, реакторы уже остывают.
Пока они ждали, «Левиафан» выровнялся. Боевая вахта ощутила легкий толчок воздуха, когда одна из торпед покинула носовой аппарат с компьютерным приказом взорваться на пути приближающихся американских боеприпасов.
— Дайте мне дифферент на нос пятьдесят градусов; машина, полный вперед. Уходим на две тысячи футов!
Снеся атомное яйцо, «Левиафан» нырнул в глубину, где его никогда не достать ни человеку, ни машине.