— Но это не был тупик. — Профессор снова указал на аккумуляторные батареи: — Это то, что мы называем композитным материалом, состоящим в основном из каучука и графита. Во времена, когда, по нашему мнению, построена субмарина, натуральный каучук использовался повсеместно, а вот графит — нет. Это простое вещество на базе углерода, которое мы некогда использовали в карандашах, а сегодня используем в качестве электродов батарей. Мы знаем, что для постройки системы батарей, применявшейся на «Левиафане», потребовалось более тонны этого композитного материала. — Он улыбнулся. — С помощью «Европы» я смог отследить крупную партию графита и даже более крупную партию каучука с малайской плантации в 1837 году, закупленную через технический факультет университета Осло. На это ушло несколько часов, но «Европа» в конце концов откопала имя профессора, причастного к этому, — Франсис Н. Эрталль.
— Ладно, и куда это нас ведет? — осведомился Пит.
— Наш славный профессор не был, что называется, нормальным инженером; он был богат сверх всякой меры и университетскими лабораториями пользовался только из соображений безопасности. Его основной технической специализацией было судостроение, а сверх того, у него имелись ученые степени по биологии.
Пит замолк, усваивая эти сведения. Надув губы, он рассматривал голограмму, продолжая недоумевать все по тому же поводу: зачем кому-то понадобилось уничтожать ячейку ради сокрытия личности стопятидесятилетнего профессора?
— «Европа» это проверила? — спросила Лиз Патрик из технического отдела.
— Несомненно. Я уже передал результаты своего запроса доктору Роббинсу для дальнейших исследований.
— Еще что-нибудь есть, Чарли?
— Еще одно. Мы нашли в документах кое-что вызывавшее интерес лишь после выяснения места назначения этих больших партий. Морские желуди, обнаруженные на корпусе субмарины в 1967 году, представляли смесь видов ракообразных. Однако большинство из них родом из окрестностей южной цепочки Марианских островов, в частности Гуама.
Лаборант вновь сменил картинку по кивку Элленшоу. На голограмме появилась карта юга Тихого океана. Элленшоу снова ступил в облако тумана, извлек из нагрудного кармана лазерную указку и нацелил ее на Папуа — Новую Гвинею.
— Итак, мне дали отчет по водорослям чуть раньше, и если меня проинформировали правильно, эти водоросли, использованные для производства одежды плохих ребят, взяты отсюда, верно?
Джек внимательно вглядывался в карту, понимая, куда клонит Элленшоу. В ответ на вопрос Чарли Пит Голдинг кивнул.
Тогда Элленшоу провел лазерным лучиком от Новой Гвинеи на север к Гуаму, а затем резко к югу, к южной цепи тех же островов. Фигура сложилась в продолговатый треугольник.
— Осмелюсь сказать, предположение смелое, но как раз в этом криптокоманда и знает толк — в умении делать глупые ставки на проигранные дела.
— Погодите, а третья-то вершина что означает? — вставил Пит.
— Остров на южной оконечности Марианского архипелага принадлежал очень богатому семейству из Норвегии — Эрталлям.
— Вы говорите, что люди, которых мы ищем — или, по крайней мере, их предок, — частенько навещали этот регион? — уточнил Пит, снимая очки.
— Нет, я говорю, что это, более чем вероятно, и есть их логово — а точнее, было их логовом. Вдобавок вы можете спросить, как могло подобное судно бороздить воды в шестидесятых годах девятнадцатого века и обнаруживать себя более часто. Так ему и не приходилось — по крайней мере, в морях с оживленным судоходством близ индустриализованных наций. Ему пришлось бы базироваться в регионе, где суда практически не ходят, и есть ли для этого место лучше Марианского архипелага?
— Док, по-моему, вы в чем-то правы. Нутром чую, все сказанное вами не лишено смысла… в вашей, как всегда, чудной интерпретации фактов. Во всяком случае, документальные свидетельства дают нам хотя бы отправную точку.
Элленшоу поглядел на полковника Коллинза, взглядом и кивком поблагодарив за поддержку его гипотезы.
— Ладно, хорошая работа, Чарли, будем плясать от того, что имеем. А теперь посмотрим, что Бэгман и Робин могут сделать с «Европой» и вашей новой информацией.
Когда начальники отделов разошлись, Коллинз задержался. Поглядел на Элленшоу, потом на усталого Голдинга.
— Пит, ты вообще отдыхаешь? — Джек смотрел собеседнику в глаза — прекрасного голубого цвета, когда их не скрывают очки.
— Нет… но отдохну.
— Ты ведь знаешь, кто диверсант, правда, Пит? — спросил Джек. При этой реплике Элленшоу, собиравший свои бумаги, замер, выудил из них распечатку и застыл в ожидании.
Голдинг прикусил губу, повернул голову, чтобы поглядеть на собственную груду записок и материалов, и начал неспешно их собирать.
— Да, полагаю, да. Я хотел собрать побольше доказательств, потому что все, каким я располагаю сейчас, в лучшем случае лишь косвенные.