Он подошел к окнам подветренного борта и стал открывать их одно за другим. Когда Фандорин распахнул раму окна, расположенного над боковым столиком, где лежал платок, произошло неожиданное: подхваченная сквозняком, легчайшая ткань колыхнулась, затрепыхалась и вдруг взлетела в воздух. Под всеобщий вопль шелковый треугольник проплыл над палубой, два раза качнулся над бортовыми перилами – словно помахал нам на прощанье – и, плавно снижаясь, понесся вдаль. Все завороженно провожали взглядом этот неспешный полет, пока он не завершился где-то среди ленивых беловерхих волн.
«Как я неловок, – произнес Фандорин в наступившем гробовом молчании. – Сколько денег утонуло! Теперь ни Британия, ни Франция не смогут диктовать миру свою волю. Какое несчастье для цивилизации. А ведь это целых полмиллиарда рублей. Хватило бы, чтобы Россия выплатила весь свой внешний д-долг».
А дальше произошло вот что.
Миссис Клебер издала диковинный свистяще-шипящий звук, от которого у меня по коже пробежали мурашки, схватила со стола фруктовый нож и с неописуемым проворством кинулась на русского. Неожиданная атака застала его врасплох. Тупое серебряное лезвие рассекло воздух и вонзилось Фандорину чуть ниже ключицы, но, кажется, неглубоко. Белая сорочка дипломата окрасилась кровью. Первая моя мысль была: Бог все-таки есть и Он карает негодяев. Опешив, подлый византиец шарахнулся в сторону, но разъяренная фурия не удовлетворилась нанесенным ущербом и. ухватив рукоятку покрепче, вновь занесла руку для удара.
И здесь всех удивил наш японец, не принимавший участия в дискуссии и вообще до сего момента державшийся незаметно. Он подскочил вверх чуть ли не до потолка, истошно и гортанно вскричал по-орлиному и, еще не коснувшись пола, ударил миссис Клебер носком ботинка по запястью! Этакого трюка мне не доводилось видеть и в итальянском цирке!
Фруктовый нож отлетел в сторону, японец приземлился на корточки, а миссис Клебер с перекощенным лицом попятилась назад, держась левой рукой за ушибленное запястье.
