Он нашел дорогу сюда после посещения Родового зала, но все равно был растерян.
Куда теперь идти?
Мэтью увидел, что слева от могилы Берил находится могила первого сына, Джордана, и дочери Амелии. Второй сын, Эрик, переехал в Вирджинию, где стал юристом и помощником Томаса Джефферсона по административным вопросам. Полковник Эрик Корбетт погиб, сражаясь за молодую Америку в битве при Уайт-Плейнс в возрасте шестидесяти четырех лет в 1776 году, но у него и его жены Джулианны родились сын и две дочери. История этой семьи продолжилась в восьми внуках.
Семья Корбеттов на протяжении многих лет переезжала с места на место по всей новой стране, большинство мужчин и несколько женщин в той или иной степени занимались юриспруденцией, и вот здесь стоял Мэтью, сын орегонского юриста Клинта и финансового консультанта Мартины.
Куда идти в жизни? Он хотел бы спросить об этом своего предка и тезку.
Каким человеком он станет? Тем, кто будет всю жизнь сидеть за столом и перекладывать бумаги? Или же охотником до приключений, способным исправлять свои и чужие ошибки? Как между этим выбрать?
Не слишком ли многого он хотел в наше время? В конце концов, он мог бы заработать много денег, если бы остался в фирме, и, конечно, юриспруденция существует для того, чтобы исправлять ошибки. Однако должность в «Мэдисон, Лопака и Боди» юный Мэтью получил благодаря своему отцу. Он прежде не позволял себе хотеть чего-то другого. Чего-то
Однажды он поговорил с Чеем Боди, и этот разговор надолго задержался в его памяти.
— Вы счастливы здесь, сэр? — спросил он пожилого человека. — Сделали ли вы в своей жизни то, что хотели?
— Интересные вопросы, — ответил Боди, сидя за своим столом у овального окна с видом на Кинг-Стрит. — Полагаю, все зависит от выбора, который делает человек. Да, я счастлив, Мэтью. Я долго и упорно трудился, чтобы оказаться там, где я сейчас. В моем возрасте довольно глупо оглядываться и гадать, куда могла бы завести меня жизнь. И все же… иногда, когда никто не видит, я люблю пускать камушек по пруду и смотреть, как далеко он ускачет. Или мне нравится петь в машине. А еще я иногда лежу ночью в траве и считаю звезды. Полагаю, я говорю о радости от неожиданных поступков. Неожиданных даже для самого себя. Пожалуй, суть именно в этом. Я помог тебе, Мэтью?
Мэтью задумался и поблагодарил Чея Боди за ответ. Он был уверен, что мистер Боди углядел в его глазах тоску по путешествиям.
Теперь, здесь, на кладбище при церкви Святой Троицы, Мэтью склонил голову, произнес короткую благодарственную молитву и попрощался с местами упокоения своих предков.
Он вышел с кладбища на тротуар оживленной улицы этого гигантского мегаполиса, нажал на микрочип в правой ладони и сказал:
— И-Лифт!
Не прошло и тридцати секунд, как к тротуару подъехал гладкий темно-красный автомобиль. Дверь открылась, Мэтью забрался на заднее сиденье, которое поднялось, чтобы принять его в мягкие объятия, и ремень безопасности автоматически защелкнулся. Пластиковая перегородка со стороны водителя бесшумно опустилась.
— Вы не сказали приложению, куда направляетесь, — сказал ему водитель.
— Я еще не решил.
— Вернуться в отель? Или просто ехать, чтобы вы могли подумать? Ваши кредиты, слово за вами. Но я не могу долго здесь стоять, это запрещено правилами.
— Вы бионический? — спросил Мэтью водителя.
В ответ тот показал ему средний палец.
— Хорошо. Дайте мне подумать. — Мэтью мельком взглянул на фотографию, номер и имя мужчины на маленьком экране перед ним.
На фотографии был довольно суровый и крепкий мужчина лет сорока пяти с волевым подбородком, темно-каштановыми волосами с проседью и глубоко посаженными глазами, которые говорили, что если вы снова спросите его, бионический ли он, то можете оказаться на тротуаре.
— Ваши кредиты, — напомнил ему Джон Хьюстон. — И они уже тратятся.
Мэтью продолжал смотреть на изображение на экране.
— Я вас знаю? — спросил он.
Мужчина посмотрел на него в зеркало заднего вида.
— Никогда вас раньше не видел.
— Вы мне кого-то напоминаете.
— Это большой город, — пожал плечами Хьюстон. — И я вижу здесь много лиц. —Он коротко рассмеялся. —
— Подождите минутку, — сказал Мэтью. — Хьюстон… Хьюстон… Я откуда-то знаю это имя.
— Может быть, и знаете.
— Но откуда? — На этот раз мужчина повернулся, чтобы Мэтью мог рассмотреть его полное и опасное лицо.
— Я был спортсменом, — сказал Хьюстон. — Раньше, я имею в виду. Два года играл в брасс-бол и четыре года в ховер-бол, и я...
— Бигхаус! — воскликнул Мэтью. — Это же вас называли Бигхаус!
— Ну да, меня, — ответил мужчина с легкой насмешкой.
— Погодите, я помню… Я не смотрел все шоу, потому что, на мой вкус, оно слишком жестокое, но вы были там в прошлом сезоне… в шоу про метро!
— Ну да, был. Пятеро вошли, двое вышли — я и морской пехотинец-трансгендер.
