Башня имела невысокий бортик, за которым командир заставы сумел-таки укрыться, предварительно прокричав воинам, что мирно переругивались у костерка, приказ об отступлении за частокол. Отступить смог лишь один, по удивительному стечению обстоятельств – единственный из трех, кто успел надеть шлем. Другие двое так и остались на полпути от костерка до частокола, один с насквозь пробитой головой, другой со стрелами в шее и груди.
Нужно отдать должное командиру Фарриса, он сумел быстро организовать свой небольшой гарнизон и в Аудуна с его воинами из-за частокола тут же полетели стрелы. Знаменосец дал команду «щит» и хирд сменил боевой порядок. Воины встали плотнее друг к другу, фланги отошли назад, образуя полукольцо. Первые ряды чуть присели, выставив щиты перед собой, вторые ряды накрыли их сверху, разместив щиты выше. Лучники из третьего ряда прижались к спинам второго.
Пока они дошли до частокола, редкие стрелы из Фарриса не ранили ни одного хирдмана Вестфольда, зато лучники Аудуна сумели поразить еще одного врага, который зачем-то полез к командиру на смотровую башню. Не долез, его ногу и задницу тут же пронзили две меткие стрелы. Командир что-то лаял с высоты, прячась за бортиком башни, Аудун не вслушивался, это не имело значения. Однако ж, про себя он уважительно кивнул этому воину, потому что тот, отлично понимая, что сейчас произойдет, даже не попытался завести переговоры. Он, как истинный нордман, намеревался до конца выполнять свой долг, не унижаясь до попытки выкупить собственную жизнь.
Ворота Фарриса, как и частокол, были недавно сменены, чтобы проломить их ушло бы немало времени. Аудун решил проблему иначе. Пока из узких прорех в частоколе в его воинов продолжали лететь редкие стрелы, он приказал бойцам на флангах взять двуручные секиры и вырубить к хелевой матери нижние петли ворот. Таран потребовал бы подготовки и замедлил бы продвижение отряда, а так получилось нестандартно, но эффективно.
Буквально через несколько минут воины с двуручными секирами под умелым прикрытием щитовиков превратили углы ворот в щепу. Первый ряд уперся в щиты головой и коленом, а щиты уперлись в ворота, стремительно проворачивающиеся в верхних петлях и выгибающиеся своей нижней частью внутрь частокола. Затем передовая шеренга опустила щиты, а вторая приняла тяжесть ворот на себя, таким образом хирд не ослабил напора и через несколько мгновений весь отряд оказался за частоколом.
Аудун даже не обнажал клинка, в этом не было смысла. Не считая двух воинов Телемарка, убитых за частоколом, внутри оказалось всего восемь бойцов, которые не сумели оказать сплоченного сопротивления и были смяты в считанные секунды. Мгновением позже Аудун увидел Эйвинда, выходящего из-за стены деревянного дома, в руках хускарл держал лук, на его молодом лице гуляла плотоядная ухмылка. Он кивнул знаменосцу, а потом глазами указал на смотровую башню.
Оказалось, что защитный бортик у башни был только спереди и хускарл, пробравшийся в гарнизон с другой стороны, без труда уложил бравого командира, прошив ему грудь.
– Как ты и говорил, он послал двоих через ферму в направлении Шиена, – отчитался подошедший Регин. Воин стирал с клинка кровь серой тряпицей. Затем придирчиво осмотрел лезвие и с щелчком вогнал его в ножны, отделанные матовой латунью. – Мы их встретили. А потом нашли, как они выбрались за частокол, у скалы был скрытый проход.
Аудун кивнул и, развернувшись, двинулся прочь. Глядя на своего командира, которому победа досталась настолько легко, что ни один из хирдманов не был ранен и даже не устал, воины начали скандировать его имя, не забывая, впрочем, упомянуть Тора-громовержца и Тюра-победителя.
Конунг, встретивший Аудуна за воротами, широко улыбнулся.
– Твоя первая победа, мой знаменосец, – сказал он, не скрывая чувств. – Твоя первая победа под стягом Агнарсона, конунга Вестфольда. И я благодарю тебя за эту победу!
Собравшиеся вокруг хирдманы несколько раз ударили древками секир и навершиями мечей в щиты.
– А я благодарю тебя, конунг, за то, что не усомнился во мне, – пафосно ответил Аудун. – Богов же благодарю за их благословение!
Воины вновь заколотили в щиты, еще яростнее и громче. Эйрик подошел к своему знаменосцу, положил руку ему на плечо и протянул браслет, крупный латунный браслет с рунами и оголовьями в виде воронов. Точно такой же, только из серебра, был у самого конунга.
Аудун принял подарок с поклоном и сразу надел его на запястье левой руки. Они пожали друг другу предплечья.
– Теперь на Шиен? – спросил Снорри, почесывая седую бороду. Он стоял позади конунга и с хищной улыбкой посматривал на север, где лежали земли Телемарка.
– Верно, – кивнул Аудун и обернулся к воинам. – Мои славные хирдманы! Я слышал, что в Шиене девки фигурами подобны самой Фрейе, и столь же умелы в любви, хоть на шкурах, хоть на лавке!
– А у плетня умелы они? – раздалось из второго ряда. Воины засмеялись. Аудун знал этого остряка, его звали Синдри. И в бою его клинок был столь же скор на расправу, как и его язык в самом жарком споре.
