Она провела левой рукой по шее. Цепочка никуда не делась, и оставалась все такой же холодной и тяжелой. Но теперь она почему-то стала видимой. А вместе с ней стал видимым и цветок. Только теперь зарецвет выглядел совсем по-другому.
Это больше не был алый цветок, похожий на звезду. Вернее, похожим на звезду-то он остался, но вот алым он быть перестал. Он стал, как и цепочка, бронзовым. В прямом смысле. Он превратился в изящный бронзовый медальон, он которого - она явственно это ощущала - исходила какая-то непонятная энергия. Ли-фанна попробовала его открыть, но бронзовые половинки цветка почему-то не поддались.
И все-таки чем дальше, тем меньше она понимала. Что это за цветок? Какими силами он обладает? И почему он стал видимым именно сейчас?
Но как бы там ни было, она все еще не знала, можно ли рассказать обо всем этом кому-нибудь из тех, кто может что-то знать про этот цветок. Хотя она и не понимала, в чем причина такой секретности, нарушать запрет незнакомки она не собиралась.
Силы у нее, несмотря на то, что очнулась она просто в ужасном состоянии, восстановились довольно быстро. Спустя где-то полтора часа, Ли-фанна практически полностью пришла в себя. Только правая рука напоминала о себе тупой, приглушенной, но ни на секунду не прекращающейся болью. Интересно, она хоть когда-нибудь перестанет болеть? Или это на всю жизнь? Почему-то Ли-фанне не очень хотелось об этом задумываться.
Итак, через два часа размышлений непонятно о чем, от которых Ли-фанна порядком уже устала, в комнату без всякого стука вошла Альнора.
- А я думала, ты спишь, - сказала она, заметив, что Ли-фанна на нее смотрит.
- Попробовала бы ты заснуть, когда у тебя рука мало того, что работать отказывается, так еще и ноет постоянно! - сказала Ли-фанна, снова пытаясь приподняться. На этот раз получилось.
- Ко мне сейчас Эван зашел, - сообщила Алька. - Сказал, нас с тобой учитель Сойрен ждет. Ты идти сможешь?
- Вроде да.
Ли-фанна встала, сделала несколько неуверенных шагов. Алька вопросительно посмотрела на нее.
- Все в порядке, - ответила ей Ли-фанна. - Можем идти. Ты знаешь, куда?
- Да, конечно. Эван мне объяснил. Но это довольно далеко...
- И что? - Ли-фанна сделала вид, что не поняла намека. - Слушай, хватит обращаться со мной, как с больной!
Алька в ответ весело хмыкнула и пожала плечами. Решила, видимо, что раз Ли-фанна снова говорит в своем привычном тоне, то все действительно в порядке.
Девушки вышли из комнаты, и пошли... куда-то. Дорогу показывала Альнора, и Ли-фанна не была до конца уверена, что она выведет их, куда надо. Вообще, во всей сложившейся ситуации было очень много странностей. Эти ощущения собственной слабости и вины, которые так и покинули Ли-фанну. Картина замка после битвы: стены кое-где разрушены, в коридорах обломки камней, где-то можно было увидеть воронки от заклятий Легиона, на дне которых еще курился легкий дымок... разрушения были не очень большими, но картина все равно печальная.
Они шли молча. Ли-фанне говорить не хотелось - да и о чем? Она оглядывала картину вчерашней бойни, и где-то в глубине подсознания появлялась мысль, что если бы они с Алькой не были сверхмагами, ничего такого бы не случилось.
Но идти вдвоем и грустить им пришлось недолго. Стоило только им выйти из Восточного крыла, как их встретил учитель Сойрен.
- А вот и вы! - произнес он, увидев девушек. - Я думал, вы будете чуть позже. Ну, как вы? Оправились после вчерашней битвы?
- Почти, - ответила Алька. Ли-фанна промолчала.
Учитель Сойрен внимательно поглядел на обеих девушек. В его взгляде можно было увидеть сочувствие и тревогу. Но вслух он сказал лишь:
- Идемте. Мне нужно многое вам рассказать.
Позднее Ли-фанна частенько поражалась людям, которые могут ориентироваться в Эймаре, даже не задумываясь. А учитель Сойрен был как раз из таких людей. Он вел их порой такими коридорами, о существовании которых сами девушки ни за что бы не догадались: так хорошо спрятаны были входы в эти коридоры. А наставник Дарминорской академии шел так, словно в древнем замке от него нет никаких тайн.
- Почти пришли, - сказал учитель Сойрен минут через десять хода. - Давайте задержимся здесь ненадолго. Кое-что из того, что мне нужно вам рассказать, лучше говорить именно здесь.
Они находились в длинной галерее, по стенам которой висели самые разные картины: портреты, пейзажи - виды Эфарленда. Почти все пейзажи Ли-фанна узнала сразу: таких картин полно было и в школе, и в некоторых учебниках. А вот лица, изображенные на портретах, по большей части были ей незнакомы. На этих портретах были запечатлены совершенно разные люди: мужчины и женщины, старики и совсем молодые люди. Но была у них одна общая черта: лица у всех были очень серьезными, с каким-то даже мрачным выражением. Оптимизма все это абсолютно не прибавляло.
