Аннотация к книге "Левиафан" #женский_триллер ТРЕТИЙ РОМАН ИЗ СЕРИИ (просмотрите слайдер цикла, чтобы найти два первых). Все романы однотомники. Мои книги не делятся на пять частей одного сюжета. Обложки всей серии авторства Натальи Егоровой. ХЭ Я умер в тот день, когда умирала она. Я превратился в демона в тот день, когда потерял её, и смотрел на растерзанное тело своей жены. Она не дышала больше, её лицо не трогала улыбка, моя Ми Ран больше никогда не произнесёт моего имени. И лишь клятва о мести за одну любовь, приведет мою растерзанную душу к другой. Такой же безумной, как и я. Такой же ненасытной и голодной в стремлении очистить этот мир от грязи, из которой мы поднялись и сами. Однако если мы с ней демоны, то поймать в сети нам суждено самого Люцифера.
Я всадил вилку в кусок мяса и разрезал ножом по оси ребра, которое ещё хранило запах костра, на котором был приготовлен невероятно вкусный барашек.
— Отличное мясо, — опустил в рот кусок и прожевал, продолжая ощущать, как приятно урчит живот, — Давно не ел таких жирных и вкусных ребер. Кто повар?
Плавно поднимаю взгляд, чтобы осмотреть присутствующих, обхватывая рукой золотой кубок с вино. Жаль, что среди них остались одни бабы. Потому что ответить мне так никто и не смог.
Трясутся, смотрят безумным от страха взглядом. Дрожат, а вместе с ними и цацки, которые на них навесили, как гирлянды на ель.
— Так… ёробун*(господа), кто повар? — вкрадчиво спросил и усмехнулся, когда одна из женщин тихо прошептала, смотря на то, как я продолжаю разрезать мясо и есть.
— Вы… Вы… Он мёртв, — она тихо и дрожа ответила, а я кивнул, потому что вдруг вспомнил, что действительно тварь, которая хозяйничала в этой дыре, прикрылась мужиком, когда я в него целился.
— Жаль… — прицыкнул и выпив залпом вино, облокотился о стол, — Вот видите до чего вас это тупое подчинение довело, дамы? Любовь к твари и всепрощение её поступков — это причина того, что я ем за вашим столом, а вы на это смотрите, — я говорил на монгольском очень плохо, поскольку давно не помнил языка, которому меня учил харабуджи*(дед), — Как и до того, что в огромном шикарном склепе, вы остались одни. И ведь не я виноват? Правда же? Это же ваш, папаша, продавал людей как скот, а потом за эти бабки вам цацки покупал? Или я не прав?
Осмотрев широкий стол, откинулся на спинку не иначе трона. Мазнул взглядом по кричащему роскошью и тотальной безвкусицей помещению, кривясь и тяжко вздыхая.
— Дыра… Не иначе, чем помпезной ямой для отродья, я это назвать не могу. Как вы так живёте? — махнул в сторону золотой статуи и надул губы, пытаясь повторить выражение лица великого монгольского полководца, — Мне кажется этот мужик смотрит на меня, и сам сожрать может своим взглядом. А ковры эти? Небо, это же надо обходить их стороной, чтобы не дай бог запачкать. Или у вас и тут рабы языками всё выливают? Если так, то я в восхищении.
Закончил холодным голосом и замер, вспоминая свой дом, и серый ковер, который мы с Ней покупали вместе. Прищурился и застыл, как камень, когда в груди свернулась воронка, выпустив боль порцией. Одномоментно и так, чтобы я провалился в другую реальность.
Захотелось проблеваться прямо на этот стол, который уходил вперёд на персон сорок. На нём лежали позолоченные приборы, фарфоровая посуда, розы в резных вазах и кубки, подобные тем, из которых когда-то вероятно разрешали себе пить только поцелованные небом.
Мысль о том, что в двадцать первом веке я сижу на стуле, как на троне, не то что вызвала улыбку, я чуть не расхохотался в голос. Повёл головой в сторону женщин, и мне стало ещё противнее.
Что их заставило есть и пить из рук таких тварей? Деньги? Цацки и достаток?
"Наверное позолоченный член…" — провел языком по зубам под губами и покачал головой.
Или любовь? Дрянь, которая жрала меня изнутри годами, и сейчас делала тоже самое, стоя прямо за моей спиной.
Она стояла в Её облике, а я чувствовал её дыхание. Она… Именно Она причина того, что я здесь. Женщина в окровавленном подвенечном платье. Без лица, но с руками моей Ми Ран. Без голоса, но с дыханием моей женщины.
Однако веселье только начиналось. Вернее, оно закончится, как только внучок Тумэра, который продолжал хрипеть, как зверь, привязанный к своему личному трону, ответит на мои несколько вопросов. Он сопел через нос, как пёс, жуя свои сопли перемешанные с юшкой и кровью, а я только наблюдал за тем, как эта тварь пытается схватиться за жизнь.
Я всё равно потяну за цепь кнута, которая держит его шею. Это прекратит существование собаки, которая жрала за этим столом, а потом трахала одну из этих баб, пока по его приказу рушились чужие жизни, причиняли боль, убивали и калечили других. Просто потому что он решил, что он имеет право на это.
А значит он умрет. Просто потому что я решил, что имею право на всё, пока за моей спиной стоит Она.
Перевожу взгляд в полной тишине, осматриваю стол опять, цепляясь за идеальную нежность, которая смотрит не меня глазами полными слёз. Девушка дышит глубоко. Грудь под лоскутами шикарной парчи вздымается рывками. Полная, пышная, и красивая женская фигура.
— Хочешь убить меня? — заглядываю ей прямо в глаза, а она не стесняясь и уверенно, с гордостью и вызовом произносит:
— Да.
— Но ты понимаешь, что не сможешь этого сделать?
— Да, — резко отвечает, однако взгляда не отводит.
И спустя всего несколько секунд, продолжая смотреть её взгляд меняется. Становится таким, словно она видит перед собой спасение.
Я перешёл на английский и осмотрел девушку опять:
— Когда тебя выкрали и откуда?
— Три года назад. В Таиланде на отдыхе. Я американка. — она ответила тут же, а тварь, которую я держал на цепи стала рычать, как цербер.
