— Сейчас, погогди, приму тебя, как полагается, — закряхтел Тумор, продолжая отыгрывать роль старика.
Корень начал расти и менять форму, захватывая локацию. Вскоре в стене появилась ещё одна дверь, деревянная и украшенная фонарями из светящихся цветов.
— Не стоило, я бы мог просто активировать единство леса, — бросил я с улыбкой.
— Да мне не в тягость. Маны много. Надеюсь, у вас всё хорошо. Расскажешь, что там, за миазмом? Вы смогли добраться до тридцатого? Видели, что там с той стороны Стены?
С каждым сказанным словом старик понемногу всё больше мрачнел. Под конец истории Тумор высказался одной простой, но веской фразой:
— А я ещё думал, что это я плохо жил наверху.
— Да, — кивнул я. — Наверху хоть есть шанс вырваться из всего этого. Проходить Стену, собирать фрагменты и искать терминалы. А здесь вообще полная безнадёга.
— Но ты же этого так не оставишь, верно?
Я откинулся на мягком растительном кресле. Тумор не сразу вспомнил, что перед ним на подносе лежат его любимые булочки с яблоками от Сильвана.
Мы отдыхали в созданной стариком беседке на десятом. Тумор вырастил её так, чтобы с неё открывался вид на всю запасную базу Ордена в деревне тари. Пахло свежей выпечкой, чаем и чистотой леса.
— Нет, конечно, — сказал я после долгой паузы. — Но будем честны, наших сил не хватит, чтобы зачистить всё это место. Слишком много людей и слишком большая армия профи. У каждого отца уровень угрозы наверное под пять тысяч. Деды это вообще какая-то жесть уровня наших топов. А ещё есть прадеды, про них я вообще только слышал.
— А ассимиляция?
— Прямо сейчас тридцатый покрывается спорами грибов и лишайником. Я оставил водные лилии, чтобы повысить влажность. А мусор на дне сейчас перерабатывают роботы Сайны. Попробуем создать армию миниатюрных роботов, чтобы разрушать им систему безопасности.
— А что с жизнями местных?
— Это не жизнь, дед, — сказал Мерлин. — Чем так существовать, лучше взорвать всё там к чёртям собачим.
— Тебе лишь бы взорвать! — фыркнул Тумор. — Люди заслуживают шанс. Они не виноваты, что ими правит мудак. Кстати, я чего так и не понял, на кой чёрт у них во главе дома гоблина поставили?
— Энергия страданий, думаю, — я пожал плечами. — Там всегда ставят таких правителей, чтобы было только хуже. Самых неосознанных, с кучей пороков и совершенно лишённых намёка на человечность.
— Монстров?
— Это даже по внешности предшественников Залунямса было видно. Хотя подавляющее большинство — полукровки из разных рас, все бюрократы там демонстрировали явное преобладание сущности монстра.
— А откуда это всё на тридцатом взялось, ты думал? На десятом проходят миры Ленты, а двадцатый уничтожен Мракрией. Значит…
— Да, это жители тридцатого. Их поработили и построили эти города. А затем…
— … размножали? Зачем им перенаселение, если им нечего делать? — Тумор сделал глоток любимого кофе. — Тоже для энергии страданий? Гаввах для пустоты?
— Аси говорит, место идеально подходит для пустоты. Но пока конкретного её применения мы не увидели. Для пустотника там рай. Или для лярв каких-нибудь.
— И что ты планируешь с этим всем делать, если вторжение мы не осилим?
— Пока — собирать информацию. Но кое-какая идея у меня уже есть.
— О. Так и знал, что у тебя есть план!
— Есть пока только часть плана. Но не хватает главного — как найти главного мудака и хорошенько с ним пообщаться…
Миха, названный в честь прадеда Михаилом, взирал на раскрывшийся перед ним лес с громадными могучими деревьями. Шумела большая вода, настоящее море, подобные которому пересохли в его родном мире задолго до его рождения.
Его жизнь никогда не была чем-то приятным, но если говорить о том единственном, что приносило в его короткую жизнь хоть толику радости, это была фантазия. Она позволяла ему уноситься прочь от ненавистной реальности, где не было ничего, кроме боли и унижений.
Ему повезло родиться в относительно благополучной семье. Хоть и бедной. Многим приходилось жертвовать ради семьи, и семья жертвовала многим ради него и сестрёнки.
В перерывах между работой и учёбой он прятался и читал обрывки комиксов с великим героем Леви. Но в отличие от большинства его сверстников, его интересовала не столько героическая фигура первого из птиц, сколько редкие и скудные описания встреченных им миров.
Миха любил подолгу смотреть арты к ним и представлять, как выглядят иные миры, и как выглядела в них жизнь. Какой она была до и какой стала после встречи с Леви. Глупые иномирцы также периодически пытались вторгнуться в последнюю обитель Человечества, но герой всякий раз давал им отпор.
Однажды он вернётся и покарает своих преступных наместников, о подлости и коррупции которых регулярно упоминалось в новостях.
Больше всего он мечтал увидеть один из таких миров своими глазами. Жаль, что иномирцы всегда были злобными тварями ещё хуже, чем наместники Леви.
