В основном мы много пили, говорили мало. Ромон рассказывал о своих проблемах на работе и в семье, тактично не спрашивая причины почему я решил напиться. А я даже в пьяном состоянии не мог и слова сказать об Эйрин. Хотелось поделиться с кем-нибудь, но понимал, что хочу не этого, а чтобы Эйрин все вспомнила. Но даже, если не вспомнит, то чтобы доверяла. Я лишь хотел, чтобы она была в безопасности, жила спокойно и в достатке, но она все еще не доверяла мне и это было естественно, ведь я для нее совершенно чужой человек.
Когда мы выпили весь недельный запас вина и Ромон заснул, я решил, что просто обязан пусть и в таком состоянии, но вернуть к Эйрин, ведь я обещал, что мы поговорим. Не помню, как я тогда добрался до ворот поместья. Помню лишь то, что у входа в сад стояла Эйрин, она выглядела встревоженной, осматривая меня в головы до пят, и что-то бурчала за приятную компанию, но я был не в настроении все это выслушивать и поэтому просто притянул ее к себе и обнял, вдыхая приятный аромат ее волос и кожи, отдающие мятой.
В пьяном состоянии я начал все ей рассказывать. Голова понимала, что мне стоит промолчать, но сердце больше терпеть не могло. Борясь с противоречивыми чувствами, я начал говорить издалека и намеками, что и стало моей ошибкой. Видимо я считал, что она каким-то волшебным образом поймет, что речь шла о ней.
Эйрин привела меня в мою комнату и хотела уйти, но я ее остановил, снова притягивая к себе. Я понимал, та, что мне нравится рядом, но мы были так далеки друг от друга. Целая пропасть недосказанного разделяла нас. Я чувствовал, что Эйрин что-то недоговаривала мне, что-то очень важное.
Я снова совершил ошибку и поцеловал ее. Запоздало понял, что перешел черту, и попытался извиниться. Мои действия причинили ей боль, но оказалось, что больно было больше от того, что я поцеловал ее только потому, что она похожа на девушку из моей истории.
В голове прояснилось и мы смогли поговорить о случившемся в библиотеке. Ранее Оберон мне рассказал, что Эйрин была готова покончить с собой его руками, я не поверил. Был в ужасе, когда услышал это от него. Неизвестность прошлого и того, что так сильно тяготит Эйрин не давало мне покоя.
Я решил немного подтолкнуть ее и рассказал, что знаю о том, что она в розыске. По ее лицу пробежала тень страха, но она быстро согнала ее и уверенно заявила, что не стихийница и зла мне не желает.
Через пару дней в поместье пришла весть о нападении на Андрэйст. Такое случалось пару раз после того, как она осталась сиротой, но после того, как я обозначил себя, как ее покровитель, от нее отстали, но теперь все началось снова.
Я нашел ее в лесу. Одежда была порвана, и вся в грязи, босиком, волосы растрепаны. Она со слезами бросилась ко мне. Я пытался ее расспросить о произошедшем, может кто из нападавших намекнул на своего нанимателя, но она ничего не заметила.
После того как я привез Андрэйст в поместье, поднялся сильный ветер. Едва я спешился с коня ко мне подбежал стражник, которого я поставил приглядывать за Эйрин, и сообщил, что она давно покинула поместье и до сих пор не вернулась. Меня не покидало дурное предчувствие с самого утра, сначала Андрэйст теперь Эйрин.
Я гнал коня во весь апорт, сильный ветер так и норовил скинуть меня с лошади. На небе собирались грозовые тучи и начал моросить дождь.
Наконец вдалеке я заметил наездника на черной лошади и со всех сил ринулся к нему и не ошибся. Пока я приближался Эйрин начала окончательно соскальзывать с коня. Я развернул своего коня в сторону поместья и услышал, как Эйрин слабым голосом начала меня благодарить за все. Мое сердце пропустило удар, я боялся, что нет ничего хорошего в ее словах. Она резко болезненно закашляла кровью.
Я пришпоривал коня основа и снова, боясь не успеть довести Эйрин до поместья.
Она все продолжала говорить о своем страхе потерять мое доверие, а у меня сердце разрывалось от страха, что она может уйти на моих руках. С каждой минутой голос ее звучал все тише, я прижимался к ней теснее, чтобы слышать каждое слово. Эйрин резко дернулась в моих руках, прося позаботиться об Амрите и быть осторожнее с Андрэйст, и потеряла сознание, когда мы были уже у ворот поместья.
Я нес Эйрин на руках в ее комнату выкрикивая приказ немедленно позвать лекаря. Когда я зашел в комнату Эйрин тот был уже на месте. Лекарь осмотрел ее, померил пульс и начал что-то быстро искать в своей сумке. Я боялся и слова сказать, чтобы не отвлечь лекаря. Мог лишь взволнованно мерить комнату шагами, ожидая ответа. Меня раздирали мысли о том, почему она оказалась там в такую погоду одна, почему ей стало так плохо.
Спустя целую вечность лекарь отошел от Эйрин, протянул мне стакан с успокоительным и потребовал, чтобы я его выпил, а после рассказал, что понятия не имеет, что произошло с ней. Я, не сдерживаясь грубо выругался, но затем успокоившись извинился перед выдающимся лекарем за свою несдержанность. Господин Нолан объяснил, что приступ прошел, Эйрин просто спит и набирается сил, чем дольше она проспит, тем лучше.
Я беспомощно сидел у постели Эйрин несколько дней.