Когда старший торговый мастер приблизился к их клетке, Аттон обдумывал очередной план побега, равнодушно поглядывая при этом на своего соседа — хмурого тощего северянина, заходящегося в беспрестанном кровавом кашле. Северянин, пойманный на воровстве скота и проданный на галеры, умирал от грудной лихорадки и от побоев. Заметив Хайока Аттон отвернулся от умирающего и принялся разглядывать бантуйцев. Старшего торгового мастера сопровождал тот самый хромой толстяк с изувеченным лицом и несколько вооруженных охранников. Толстяк вытаращился на Аттона единственным мутным глазом и что-то невнятно пробурчал. Хайок прищурил темные глаза и поглядывая на Аттона, спросил у хромого:
— Ты уверен?
Толстяк закивал лысой головой.
— Да, господин старший торговый мастер, совершенно точно уверен, это он.
Хайок повернулся к охране и указал на Аттона.
— Вывести его.
Один из бантуйцев приоткрыл дверь клети, а другой разомкнул длинным ключом замок, удерживающий цепь и проговорил:
— Ты, темноволосый, вылезай. С тобой хочет побеседовать старший торговый мастер.
Аттон выбрался из клетки и немного попрыгал на месте, разминая затекшие ноги. Высокий бантуец с равнодушным темным лицом ткнул его в спину ножнами корда.
— Пошел, пошел.
Аттон неспешно приблизился к торговому мастеру и улыбаясь уголками губ посмотрел на него сверху вниз. Рупир Хайок не доходил ему даже до плеча. Бантуец неприязненно оскалился и проговорил:
— Чему ты улыбаешься, хайшем?
Аттон невозмутимо пожал плечами и ответил:
— Тому, что я еще жив, старший мастер-башар…
Хайок задумчиво пожевал губами и улыбнулся.
— Баркай сказал мне, что ты храбрый воин, хайшем. А мой писарь Айзек говорит, что ты тот самый знаменитый Птица-Лезвие, о подвигах которого слагают легенды. Так ли это, хайшем?
Аттон покосился на изувеченное лицо одноглазого толстяка и подтвердил:
— Да, старший мастер-башар. Я и есть тот самый Птица-Лезвие, о котором слагают легенды.
Хайок обхватил пальцами гладкий подбородок и задумался. Из клетки за спиной Аттона раздался надсадный кашель. Хайок быстро повернулся к охранникам и прошипел:
— Ну хватит… Этот подонок мешает мне думать. Убейте его.
Охранники сорвались с места. Аттон повернул голову и понаблюдал, как из клетки извлекают брыкающегося северянина. Когда один из охранников поднял топор, Аттон отвернулся. Из-за спины донесся жалобный стон и два глухих удара. Хайок, улыбаясь, смотрел на него.
— За этого больного гурпана я заплатил жалкие гроши, по сравнению с теми деньгами, что мне пришлось выложить за твою голову, хайшем. Я бы никогда не поверил в эти сказки про Птицу-Лезвие, но я верю своему другу Баркаю. И он мне рассказал, что ты умудрился убить двух его людей, хотя при этом у тебя из затылка торчала стрела ловцов. Возможно, Баркаю действительно надо было сразу убить тебя, но он сохранил тебе жизнь, и я его понимаю. Он понес серьезные финансовые потери и компенсировал их сполна, передав право владения тобою мне. И что же мне теперь с тобою делать, хайшем? Если я продам тебя мастеру Меку на галеры, я не верну себе и доли того, что вложил. Если я продам тебя мастеру Валлою на изумрудные рудники, я возможно и получу назад часть своих денег. Я могу оставить тебя при себе, но почему-то мое сердце подсказывает, что ты никогда не станешь частью Великого Торгового Дома. Остается одно — доставить тебя в славный город Мастеров, чтобы главы Великих Кланов решили твою участь. Возможно, кто-нибудь из них и даст за тебя хорошую цену.
Аттон спокойно улыбнулся.
— Сколько ты заплатил за меня, мастер-башар?
Хайок переглянулся с одноглазым и ответил:
— Пять колец золотом, хайшем.
Аттон присвистнул.
— Мне кажется, Баркай слишком дорого оценил мою голову. Впрочем, я могу предложить тебе такой выход. Ты меня отпустишь, а я обязуюсь вернуть тебе в течении двух лун эту сумму, плюс еще десять золотых колец.
Хайок улыбнулся и отрицательно покачал головой.
— Ты не умеешь торговаться, хайшем, и плохо знаешь обычаи Великого Торгового Дома. Я не отпущу тебя, и не потому, что не верю в твои слова. Есть правила, которые не могу нарушать даже я. Ты останешься в клетке до самого прибытия в столицу. Там уже решать твою участь. Это мои последние слова. — Хайок дал команду охране, повернулся и пошел к обозу.
Аттон, подгоняемый в спину тычками, вернулся к повозке, перешагнул через окровавленное тело северянина и забрался на свое место.
«Напрасно ты отказался, мастер-башар. Напрасно…»
