Он взмахнул мечом, пробуя его на весу, и направил коня прямо в гущу боя.
— Сейчас раннее утро или поздний вечер, Ваше Величество?
Фердинанд смотрел в узкое окно, вырубленное в толстой стене. За окном царила серая мгла.
— Утро, герцог. — Конрад жестом отправил охрану, присел в специально приготовленное для высоких гостей кресло и посмотрел на аведжийца. Правителя Империя отделяла от пленного герцога сплошная решетка.
— Утро… Я потерял счет времени, Ваше Величество, и для меня это слово имеет уже совершенно другой смысл, нежели для вас. Утро для меня — это время когда, какой-нибудь из ваших солдат просунет под дверь поднос со скудным завтраком.
— Вы не жаловались прежде на пищу, герцог.
— А я и не жалуюсь, Ваше Величество. Я привык ограничивать себя во многом, особенно если это касается моих, скажем так, телесных потребностей. Ваша библиотека в избытке снабжала меня книгами и бумагой, и этого мне вполне хватало для комфортного пребывания в тюрьме. Мне не хватало общества умных людей для бесед, но с этим я вполне смирился.
— Могу сказать, что пребывание в заключении совсем не отразилось на вашей манере вести беседу, герцог. Впрочем, я позволю себе направить наш разговор в русло обсуждения предстоящих событий. А именно суда, для которого в Вивлене в ближайшее время соберутся главы Великих Домов Лаоры. Все будет соответствовать Маэннской Конвенции, герцог.
— Не сомневаюсь, Ваше Величество. — Фердинанд, наконец, отвернулся от окна, прошел через камеру и присел напротив решетки. — И еще… Я хочу поблагодарить вас за эту маленькую услугу…
— Что вы имеете в виду?
Фердинанд белоснежно улыбнулся и обвел руками помещение.
— Вы могли бы спуститься для беседы ко мне в подземелья, но вместо этого, проявили столь свойственное Атегаттам благородство, и дали мне возможность подышать свежим воздухом. Это многое для меня значит, поверьте.
Конрад смотрел на аведжийца и удивлялся про себя. Длительное заключение нисколько не изменило Фердинанда. Герцог выглядел сейчас так же, как и во время их последней беседы в замке Барга. Фердинанд был опрятен, его отросшие волосы и борода имели ухоженный вид, а движения остались такими же плавными. Из донесений внутренней службы Император знал, что герцог все свое время проводит за чтением, почти не вставая с нар. Но сейчас, Фердинанд выглядел как человек только принявший ванну и сытно пообедавший после долгой пешей прогулки окрестностями.
Они некоторое время пристально смотрели друг другу в глаза, затем Фердинанд мягко улыбнулся и проговорил:
— Ваше Величество, я подчинюсь безропотно любому решению Великого Имперского Суда и понесу то наказание, которое мне будет определено. Я полностью осознаю свою вину перед народами Империи и своим собственным народом, и хотел бы остаток жизни провести в какой-нибудь монастырской башне, посвятив свои дни изучению древних теологических трудов. Хотя, в конце концов, это уже не имеет никакого значения.
— Что вы имеете в виду?
Фердинанд встал, прошел к окну и снова принялся разглядывать облака.
— Что я имею в виду? Многое, Ваше Величество. Многое из того, что уже произошло и еще должно произойти. Управлять миром — это большая честь, и тяжелая ноша. Передвигать армии, творить политику, скрупулезно заниматься экономкой. За этими глобальными масштабами порою теряются крошечные, подчас и вовсе незаметные изменения, не правда ли?
Конрад задумчиво смотрел на герцога, всеми силами пытаясь понять, куда бывший правитель Аведжии на этот раз повернет беседу.
