Мерриз пришел в себя резко, словно вынырнул из мутных холодных глубин на поверхность. Где-то позади с хлюпающим звуком сомкнулась невидимая стена, за которой начинался совершенно другой, чуждый и непонятный мир. Его чувства, долгое время подавляемые таинственным Самиарским лесом обострились, и теперь внутри его головы судорожно метались наползая, затеняя, затирая друг друга тысячи ярких образов. Затылок ломило от тупой пульсирующей боли. Он обхватил голову руками и застонал.
Словно человек, рожденный глухим и слепым, вдруг попал в мир ярких красок и громких звуков. Словно отшельник, проживший всю свою долгую жизнь в глубокой пещере, и вдруг оказавшийся в самом центре ярмарочной площади.
Мерриз перестал бороться с нахлынувшими мысленными образами и постарался очистить голову от всего лишнего. Он не разбирая удалял какие-то обрывки, рассовывал в дальние уголки памяти самое несущественное, пока наконец не выделил основное.
Присутствие. И тогда он открыл глаза.
Прямо напротив него, на плоском обломке скалы сидело крылатое существо, размером с крупную собаку. Существо было совершенного голым, если не считать татуировки в виде сложного орнамента, покрывающего серую матовую кожу на узких плечах и впалой груди. Его мощные кожистые крылья заканчивались острыми когтями. Существо смотрело куда-то вдаль, уложив длинный острый подбородок на сцепленные пальцы верхней пары рук. Нижняя пара рук была сложена на животе.
Мерриз уперся локтями в холодные камни и превозмогая пульсирующую боль в висках, с трудом встал. И тут же свалился на бок. Существо глянуло на него турмалиновыми глазами и что-то тонко пропищало. Мерриз собрал все силы, еще раз приподнялся и огляделся.
Он узнал это место. Здесь серые глыбы мягкого камня переходили в черные, с красными прожилками плиты каньона. Отсюда он начал свой путь через Язык Смерти к Самиарскому Лесу. Над его головой холодный ветер все также гнал низкие тучи, а где-то за спиной вспыхивал багряным и бледно-зеленым провал каньона.
Существо на камне, продолжая разглядывать его желтоватыми, словно поддернутыми дымкой глазами, пропищало еще что-то, а потом вдруг проговорило необычайно густым громким голосом:
