Подобных проблем не возникало, когда она жила у Пашки. В то беззаботное время Алла работала в банке за двадцать пять тысяч и в ус не дула. Лишь оставшись без парня и жилья, на собственной шкуре прочувствовала, что такое нужда. Ей не оставалось ничего, как экономить на продуктах, на проезде, и если бы не Янка с ее дружбой и участием, Алле пришлось бы вернуться к родителям в село. Ну или перебраться на вокзал.
Она называла этот период «черной полосой» и не находила выхода из положения. Прошло две недели, а она так и не сдвинулась с мертвой точки: продолжала жить у Янки, а интересных предложений по работе не получала никаких. Ее жизнь зашла в тупик, вытащить из которого могла только интересная, высокооплачиваемая работа. Алла не знала, что и делать. Все варианты, которые подходили ей, она уже перебрала.
Ей снился один и тот же сон. Стоял солнечный день, и Алла гуляла по Сеулу, не похожая на реальную себя. В ушах ее сверкали бриллианты, платье с декольте сидело по фигуре, беззаботная и счастливая, она смеялась и сорила деньгами. На противоположной стороне дороги она увидела Ирину, и та, улыбаясь, помахала ей рукой, показала «класс». Алла засияла и захотела перейти дорогу, но что-то помешало ей… В глазах слепило, все было ярким, золотым…
Она жила роскошной жизнью в снах и влачила нищенское существование в реальности. Засыпая, не хотела просыпаться. А просыпаясь, задавалась одним и тем же вопросом: «Зачем мне это снится?» Боясь непонимания и осуждения, ушла в себя, ненужных разговоров стала избегать.
Ее закрытость Яна списывала на депрессию, а мрачная задумчивость казалась ей следствием неудач. «Это пройдет, когда вопрос с работой разрешится. Нам нужно переждать, и я не стану в душу лезть», – решила Яна.
А лето незаметно пролетало; работы не было и нет. Когда у Аллы закончились все деньги, ей одолжила Янка. Когда же долг вырос до пяти тысяч рублей, она поехала к родителям и перезаняла у них. Ничто ее не радовало, не ободряло, и неотступно преследовала одна и та же мысль.
«А что если… Позвонить Ирине и съездить на пару встреч? С этих денег я верну долг Янке, мне хватит на первое время на питание, мелкие расходы. Всего пару раз, и больше никогда! Потом найду хорошую работу и все забуду, как кошмар! Никто ничего не узнает, а деньги сейчас ну очень нужны! Где еще их взять?!»
«Что ты несешь? Ты в своем уме?! – осадил ее голос совести. – Приторговывать собой? У тебя что, такая уж безвыходная ситуация и другого пути нет? Займи у родителей и продолжай поиски работы. Отдашь, как сможешь. Это самые родные люди, они готовы ждать, не станут требовать долги. Или тебе неудобно просить у родителей, но не зазорно встать на темную дорожку? А где же твои принципы, честь и достоинство? Представь, как будешь смотреть в глаза отцу и матери, когда те обо всем узнают, какой это будет для них удар! Представь реакцию подруг, когда они узнают, чем ты занимаешься! Ты потеряешь дружбу, если вляпаешься в эту грязь!»
«Без паники: никто и не узнает, все будет анонимно. На этот шаг толкает сама жизнь. Родители бедны и содержать меня не смогут, их долг – копейки по меркам местной жизни, запредельно дорогой. Найду я работу, но первую зарплату получу не сразу: придется выждать месяц – за это время можно ноги протянуть. И сколько можно мучить Янку? Я не хочу ее стеснять, вносить разлад в общение с соседкой по квартире, ведь все их ссоры начались из-за меня. Соседка с Янкой – равноправные хозяйки, вместе платят за аренду, а я лишь временная гостья, и мне давно пора съезжать. Но где взять денег на аренду, кроме как согласиться на реальные условия Ирины? Не вижу выхода, хотя…»
«Это уже второстепенно, сама подумай: продашься раз – продашься два и три. Ты в сложной ситуации, но будь сильнее, не поддавайся ложному соблазну, не падай в грязь, ищи работу и решений не меняй. Сейчас на деньги поведешься, но пожалеешь обо всем потом, с годами, когда не будет ни здоровья, ни семьи, ни совести, а твой позор ничем уже не смыть. Ты не добьешься ни признания, ни уважения – того, что важно, того, к чему стремится человек, а будешь куском мяса, помешанным на деньгах, готовым ради них на все. Не связывайся с этим, цени себя; ты станешь матерью, женой, и в этом счастье, смысл жизни женской, какие бы идеи не навязывал соблазн».
Она часами спорила сама с собой. Полезла в кошелек и отыскала там визитку; подолгу теребя ее в руках, все думала, противоречила себе – отчаявшись, решившись на что-либо, продолжала сомневаться. Соблазн и совесть вели борьбу, сбивая с толку. Там, где жилье, долгов уплата, там своя расплата. А там, где нравственность и гордость, там же голод – и как же быть?
И Алла выбрала. Она схватила телефон и вбила десять цифр номера с визитки. Рука тряслась, волнение убило вмиг ее порыв, секундную решимость, мешало вбить последнюю цифру.
Сомнение… Ушло еще двадцать минут, пока не получилось все непроизвольно. Пошли гудки, и поздно отступать.
– Алло, – раздался бесстрастный, уверенный голос Ирины.
– Привет, это Алла…
– Алла? Какая Алла?! – ответили ей резко, с раздражением.
