Ранхаш отрицательно мотнул головой и подобрал с пола чистый лист и завинченную чернильницу.
— А я ведь предупреждал тебя, — недовольно проворчал Шидай, — всё предусмотреть невозможно. Девчонка пострадала, а на след преступников мы так и не вышли. Похоже, возможностей у них куда больше, чем мы предполагали.
— Меня приводит в недоумение одна деталь, — медленно протянул Ранхаш, выводя что-то на бумаге. — Взрыв.
Шидай нахмурился и поднялся.
— Да, — согласно протянул он. — Взрыв очень странный. Взрывной печатью десятого класса сложно убить. Оглушить, снять дверь с петель, поджечь что-то… но для убийства мало подходит. Они не могли надеяться, что оглушённая девушка просто сгорит в занявшемся огне. Место-то людное, её бы спасли раньше, что и произошло. Может, запугать думали?
— Так беспечно рисковать на глазах у многочисленной охраны? — с сомнением покачал головой Ранхаш, продолжая водить пером по бумаге. — Если только спугнуть, заставить нас вытащить её с территории школы, на которую сложно попасть.
— Сложно попасть? Кто же активировал печать?
— Надеюсь, господин Дагрен сможет это разузнать, — ответил Ранхаш. — Но я думаю, что это кто-то из учеников. Кто-то из тех, чьё финансовое положение очень плачевно, либо же те, кто имеет какие-то серьёзные трудности. В отчаянии за деньги или помощь они будут способны на многое. Не стоит исключать и просто по натуре подлых, которые сотворят такое ради удовольствия, и тех, кто имеет зуб на саму Майяри. В любом случае, кто бы это ни сделал, думаю, жить ему осталось недолго. Нужно проверить всех учеников. Вдруг кого-то отравили той же дрянью, что и Милыя.
Шидай поёжился, вообразив масштаб проблем, если это действительно окажется так.
— А что с девчонками будешь делать?
— Непреднамеренное покушение на жизнь, — в голосе Ранхаша прозвучала сталь, — серьёзное преступление. Следовало посадить их хотя бы на недолгий срок, но некуда. В тюрьме сейчас и без них хлопот хватает. К тому же у многих из них родители — весьма влиятельные оборотни в городе, они наверняка будут ставить палки в колёса правосудия, и у меня нет времени с ними разбираться. Поэтому девушек исключат из школы без права восстановления и возможности продолжить обучение в других школах магии. На каждую будет наложен штраф, а произошедшее будет широко обнародовано. Им придётся приложить все усилия, чтобы очистить свою репутацию, и времени на подлые глупости у них уже не останется.
— Сколько шума, — недовольно поморщился Шидай. — Всё же не стоило отправлять её в школу. Если злоумышленники настолько упорны, то рано или поздно нашли бы её и у нас. Просто нужно было подождать. Ранхаш, ты всё же торопишься. Я понимаю, что тебе хочется поскорее разобраться с этим делом и вернуться на прежнюю службу…
— Я буду расследовать это дело столько, сколько потребуется, — перебил его Ранхаш. — Я пытаюсь найти зацепки. Амайярида что-то знает, но молчит, а мне нужен тот, кто будет говорить. Или же мне вытянуть из неё правду более жёсткими методами?
Шидай решил промолчать и наконец заинтересовался тем, что пишет его господин. Но не успел он присмотреться, как Ранхаш сам подозвал его:
— Взгляни.
На листе были начерчены два круга, вытянутых в горизонтали. Память у харена была отличной, так что все письмена были на своём месте. Брови Шидая удивлённо приподнялись, и он взял лист в руки.
— Я обнаружил это на теле Амайяриды. Встречал такое раньше?
— Много раз, — заявил Шидай. — Это называют печатью Недотроги. Лет четыреста назад, когда я попал в заварушку на востоке, мне частенько попадались раненные хатерай с такими татуировками. Ты же её на лобке нашёл?
Ранхаш кивнул.
— Тогда в тех местах было очень неспокойно, разбойников наплодилось… Ну а женщинам к таким попадать в плен хуже смерти. Многие наносили на себя вот такие печати. От насилия они не всегда охраняли: необразованное мужичьё знать не знало, что это такое. Но у насильников чресла гнить потом начинали и в конце концов совсем всё отваливалось, — Шидай брезгливо поморщился. — Несколько недель мучились…
— То есть это просто защита от мужчин? — уточнил Ранхаш.
— Так-то да, — протянул лекарь, — но странно это… Видишь ли, печать эта — хаггаресское изобретение. А наша девочка — хаги. Хаги же терпеть не могут всё хаггаресское.
— Так, может, не сама нанесла? — предположил Ранхаш, сминая лист и поджигая его щелчком пальцев. — Прошлое у неё туманное.
— Э, нет, — покачал головой Шидай. — Эту печать можно нанести только по своему желанию. То есть произошло что-то такое, что вынудило девушку-хаги плюнуть на ненависть к хаггаресам и воспользоваться их изобретением. И что-то мне это совсем не нравится. Видимо, жила она в окружении, которому довериться нельзя. Надеюсь, я не прав, но боюсь, что она всё же якшалась с преступными кругами.
— Думаешь? — Ранхаш перевёл взгляд на спину девушки.
— Я бы предположил, что она хатерай, но её боевые навыки говорят об обратном. Может, она жила в каком-то неспокойном регионе… Или же от нежеланного жениха отгородиться так пыталась, встречал я и такое. Либо просто боялась насилия.
