Том остался ждать меня, к нему подбежала дочка старосты и завела кокетливый разговор, он улыбался и что-то отвечал. Некоторое время мы с дамой неторопливо двигались по главной и единственной улице деревни и молчали. Я ждала, что она скажет, поэтому хранила молчание.
— Как тебя зовут, девочка?
— Хелена, — я опять замолчала.
— Хелена, вам нужны деньги? — женщина растерянно теребила красивую вышитую сумочку.
— Нет, благодарю. Нам от вас ничего не нужно. Мы живем с дядей Морфином, братом мамы Меропы. У нас все есть, мы учимся в школе-интернате.
— Твой брат очень похож на моего сына. Ты пошла в мать.
О да, еще бы. Я похожа на половину магической Британии, бледная и худая, с черными патлами и зенками. Знаю, что дальше? Я промолчала, дама ждала реакции, не дождалась и продолжила:
— Ты должна понять, Том никогда не рассматривал Меропу в качестве невесты, это был дурман и насилие. Мой мальчик вернулся не в себе и так до конца не оправился. Его невеста покончила с собой, а он шестнадцать лет носит цветы на ее могилу. Нам тоже пришлось нелегко.
Я пожала плечами.
— Это лишние для меня знания. Повторяю, нам ничего от вас не нужно; к сожалению, мы живем по соседству и будем вынуждены иногда встречаться. Земля Гонтов здесь, земля Реддлов тоже здесь. Как получилось, так получилось. Продавать землю и переезжать мы не планируем, со временем восстановим дом. Дядюшка находится под нашей защитой, теперь его никто не посмеет обидеть. На территорию Гонтов заезжать не советую, там у нас серьезная охрана. Пусть ваш сын держится от нас подальше, и проблем не будет. Считаете его жертвой насилия? Что же, Меропа сполна заплатила за свои ошибки. К моему брату подходить с какими-либо беседами не советую, он молод и горяч. В подобном случае невозможно гарантировать безопасность членов вашей семьи, особенно если меня не окажется рядом. Лучший вариант сделать вид, что мы друг друга не замечаем. Все, разговор окончен.
Дама вздохнула:
— Ты права. Знаешь, мне даже в голову не пришло, что Меропа могла быть беременной на момент расставания с моим сыном. Хотя, если честно, эта информация ничего бы не изменила. Я бы не стала ее искать или помогать. Я была рада, что мой мальчик вернулся домой живым, а остальное меня не волновало.
Вот она же все правильно говорит, верно? Почему же мне стало так больно, как будто меня выкидывает из дома собственная бабушка? У меня потемнело в глазах от ненависти и боли, а в ушах застучали барабаны. Я заставила себя произнести:
— Прекрасно. Прощайте, миссис Реддл, — развернулась и побежала обратно к Тому.
Я мчалась и пыталась никого не задеть по дороге, барабаны били гулко и зло, мне нужно было слить куда-то негатив. К счастью, почти у самой лавки мне попалось на глаза засохшее дерево. Это был единственный шанс, чтобы никого не убить. Рванула к дереву и обняла его за ствол. Из глаз побежали злые соленые слезы, а энергия толчками стала вливаться в мертвую кору. Том бросил пакеты и подбежал ко мне, волнуясь:
— Что случилось, родная? У тебя лицо снова белое, как в подземелье…
Он пытался поймать меня за руку, но пришлось прошипеть на парселтанге:
— Не трогай меня физически. Дереву хуже не станет, оно и так засохшее, а живым не поздоровится…
Том расстроенно прошипел в ответ:
— Эта сука тебе чего-то наговорила? Я ее убью!
Я утомленно отвалилась от дерева и достала из кармана платок.
— Не нужно никого убивать. Мы решили, что друг друга не знаем и знать не хотим. Сама не знаю, почему вдруг разозлилась. Нужно себя контролировать. Собери пакеты, и пойдем домой. Прости, Том, не удержала я лицо.
Том повеселел.
— Только дереву досталось. Нужно его спилить и унести к себе, понаблюдать, во что твой негатив выльется. Хотя нет, зачем распалять нездоровый интерес? Спалю его тихонько ночью, от греха подальше.
