Фрея покачала головой, стараясь рассмотреть в полумраке черты лица матери Глухого Грома. Случай тяжёлый, клинический, вялотекущая шиферония, то есть шизофрения, кажется. О чём-то говорить, что-то доказывать бесполезно. Эта старая ведьма всё равно не поверит ни одному её слову.
Вылив на девушку всю грязь скопившегося негодования, Кудрявая Лиса ушла, зло бросив на прощанье:
— Придёшь в наш вигвам — убью!
Услышав такое, Расторопная Белка так и застыла с открытым ртом, растерянно переводя взгляд с приёмной дочери на супруга. Тот сухо по-стариковски засмеялся.
— Видно, сильно ты полюбилась Глухому Грому. Даже мать никак не отговорит. А ведь раньше он её всегда слушал.
— Ох, попала ты, девонька, как орех между двух камней, — покачала головой хозяйка. — Убить, может, и не убьёт, но и жить по-человечески точно не даст.
Она наклонилась к уху Фреи:
— Сама со свекровью три года мучилась.
— Почему вы решили, что он возьмёт меня в жёны? — нахмурилась девушка. — И с чего взяли, что я соглашусь?
— Иначе, Кудрявая Лиса не прибежала бы, — отозвался старик, ловко заправляя гибкий прут.
— И женихов у тебя больше не осталось, — добавила Расторопная Белка.
Фрея промолчала, плотнее кутаясь в одеяло.
Дождь перестал к следующему полудню, но солнышко всё ещё пряталось за облаками, лишь изредка бросая на землю робкие, торопливые, как будто испуганные, лучи. Зато от них тут же миллионами звёздочек вспыхивала мокрая трава, крыши вигвамов и отяжелевшая от влаги листва.
Крапиве требовалось лежать в воде не менее двадцати дней, поэтому, выполнив все задания хозяйки, девушка провела остатки дня, доделывая выкройку кожаных штанов. Прошедший дождь словно смыл страхи соседей. Женщины уже не отворачивались от неё, привычно глядя, как на пустое место, а дети нашли себе новую забаву. К тому же, солнце, словно набравшись сил, стало пригревать всё сильнее, делая возможным поход к Копытному озеру и погружение в его прохладные воды с целью извлечения валявшейся там штуковины. Фрея уже начала обдумывать детали предстоящей экспедиции. Она пару раз виделась с Одиноким Орехом. Тот подчёркнуто не обращал на неё внимания, а его младшие приятели злобно шипели вслед злыми котятами.
Вновь появившаяся цель, отсутствие настырных женихов и ревнивых соперниц сделало жизнь девушки если не счастливой, то вполне сносной. Увы, подобная идиллия не могла тянуться слишком долго.
На третий день после дождя охотники принесли в стойбище мясо большого, жирного медведя. Вождь, как полагается, наделил каждого из родичей причитающейся порцией, а когда почти все разошлись, отдал шкуру Глухому Грому.
Когда Фрея узнала об этом от довольной Расторопной Белки, у неё тревожно ёкнуло сердце. Но мясо уже сварилось, а молодой охотник всё не появлялся.
Девушка стала надеяться, что тот отыскал себе новый предмет страсти. Однако она сильно недооценила упорство аратача. Он пришёл, когда семейство Мутного Глаза заканчивало обедать. Одетый в новую рубаху, расшитую ракушками, иглами дикобраза и цветными нитками. В новых териках с длиннющей бахромой, он, привлекая всеобщее внимание, торжественно шествовал к их вигваму, неся в руках тёмно-бурый, почти чёрный мохнатый свёрток.
Тут же со всех сторон стали подтягиваться любопытные соседи и радостно галдящая детвора.
— Мутный Глаз! — громко и торжественно объявил молодой человек, глядя на хмурого старика. — Все охотники рода Палевых Рысей видели, как я убил этого медведя. Пусть его мех согревает тебя в разлуке с приёмной дочерью, которую я зову войти хозяйкой в мой вигвам.
"Асбест! — подумала Фрея, нервно сглотнув образовавшийся в горле комок. — Точнее, абзац или, вернее, песец. Короче — приехала!"
Ужасно гордый собой аратач положил свёрнутую шкуру на землю. В напряжённой тишине Мутный Глаз, кряхтя, встал со своего места, обошёл вокруг костра, и присев, провёл широкой ладонью по длинной жёсткой шерсти.
— Большой зверь, — негромко произнёс старик. — Хороший подарок, храбрый Глухой Гром.
Потом взглянул на оторопело молчавшую супругу.
— Чего смотришь? Берите, уделывайте. Это ваше дело, женское.
Опомнившись, Расторопная Белка хлопнула себя по ляжкам.
— Бледная Лягушка, возьми корзину, иди за мхом на болото. А я пойду мочу собирать.
Девушка молча накинула на плечо ремень.
— Я тебя провожу до леса, — снисходительно, словно делая одолжение, проговорил Глухой Гром.
Фрея хотела огрызнуться, но потом равнодушно пожала плечами.
— Как скажешь, — её мысли сейчас лихорадочно вертелись вокруг новой напасти, обрушившейся на её бедную голову.
Соседи начали расходиться, обмениваясь впечатлениями. До девушки донёсся обрывок брошенной фразы: "…охотник дрянной девчонке достался".
— К тебе приходила моя мать, — понизив голос до шёпота, сказал Глухой Гром, едва возможные слушатели отошли подальше.
Не уловив в его словах вопроса, Фрея промолчала.
— Знаю, — продолжал спутник. — Ты ей не нравишься. Но я не хочу другой жены, кроме тебя.
