Лягушки полностью

Женщина-репортер (торжественно). Вот это и есть обыкновенные руки, которыми приняты на свет тысячи младенцев…

Тетушка. И этими же обыкновенными руками тысячи младенцев отправлены в ад! (Залпом опрокидывает рюмку.) Тетушкины руки в крови двух видов: одна – благоуханная, другая – зловонная.

Лю Гуйфан. Тетушка, вы – наш дунбэйский живой бодхисатва, избавительница, Матушка Чадоподательница, святой образ в храме Матушки Чадоподательницы, чем дольше смотришь на него, тем больше похож на вас. Мне кажется, они с вашего лика его и создавали.

Тетушка (плохо слушающимся языком). Народным массам мифы подавай…

Женщина-репортер (подступает с микрофоном ко Львенку). Уважаемая супруга, расскажите, пожалуйста, немного о ваших впечатлениях.

Львенок. О чем именно?

Женщина-репортер. О чем угодно, например, ваши ощущения, когда вы узнали, что беременны, ваши ощущения во время беременности, почему вы хотели, чтобы именно тетушка принимала роды…

Львенок. Когда я узнала, что беременна, мне казалось, что это сон: ну как могла забеременеть женщина за пятьдесят через два года после наступления климакса? Даже во время беременности это была наполовину радость, наполовину беспокойство. Радость в том, что я наконец стану мамой, я вместе с тетушкой больше десяти лет проработала акушеркой, помогала ей принять множество детей, но у самой детей не было, а женщина без детей – не полностью женщина, бездетной женщине перед мужем головы не поднять. Ну а теперь все это кончилось.

Репортер. Наполовину беспокойство? А в чем состояло это беспокойство?

Львенок. Главное, что лет много, боялась, что не рожу здорового ребенка, а во-вторых, боялась, что если не родить, будут «резать арбуз». И конечно, во время родов тетушка положила мне руку на живот, и все тревоги исчезли. Оставалось лишь выполнять указания тетушки и завершить процесс родов.

Тетушка (заплетающимся языком). Кровью благоуханной смыть кровь зловонную…

Опираясь на костыли, на сцене незаметно появляется Чэнь Би.

Чэнь Би. Внуку исполнился месяц, а деда не пригласили выпить, куда это годится?

Все поражены.

Кэдоу (в панике). Извини, дружище, правда извини, про тебя и забыли…

Чэнь Би (разражается хохотом). Ты меня «дружище» называешь? Ха-ха-ха (указывает костылем на младенца на руках Львенка), ежели по нему судить, не надо ли тебе на колени бухнуться, отбить мне три поклона да называть «почтенный тестюшка»?!

Юань Сай (подходит к Чэнь Би и тянет его прочь). Лао Чэнь, Лао Чэнь, пойдем, пойдем, отведу тебя в «Баочихуан», там и попируем.

Чэнь Би. Убирайся вон, подлый и бесстыжий человечишка, хочешь тухлой рыбой и гнилыми креветками мне рот заткнуть? И не мечтай. Нынче у моего внука праздник, и никуда я не пойду, здесь испрошу чарочку выпить за его здоровье! (Плюхается на стул, замечает тетушку.) Тетушка, у тебя душа, что чистое зеркало, все, связанное с рождением детей у нас в дунбэйском Гаоми, в твоем ведении, у кого в семье семена ростков не дают, у кого на земле трава не растет – все знаешь. Бабам с семенем помогаешь, мужикам с землей, стащишь балку – подменишь на столб, «тайно переправляешься через реку Чэньцан»[126], «обманом вынуждаешь императора переплыть море»[127], у тебя и «слива засыхает вместо персика»[128], ты и «приотпускаешь, чтобы вернее схватить»[129], и «убиваешь взятым взаймы ножом»…[130] Тридцать шесть стратегических планов – все применила…

Тетушка. А ты пользуешься лишь двумя – «поднимать шум на востоке, а удар наносить на западе», и, что называется, «золотая цикада сбрасывает оболочку» – делаешь что-то для отвода глаз, а сам скрываешься. Было время, чуть меня не одурачил. Половина зловонной крови, в которой мои руки измараны (подносит их к носу и нюхает), по твоей милости пролита!

Ли Шоу (наливает Чэнь Би). Лао Чэнь, Лао Чэнь, выпей давай.

Чэнь Би (выпивает одним глотком). Ты, братец, человек честный, рассуди по справедливости…

Ли Шоу (перебивает Чэнь Би и наливает ему еще одну большую рюмку). Честный не честный, это одному Небу известно! Давай, дружище, возьми вот рюмку побольше!

Чэнь Би. Напоить меня хочешь? Вином глотку залить? Как бы не так.

Ли Шоу. Ну конечно, эх, сплоховал я, ты же целое море выпить можешь, с тысячи чарок ни в одном глазу. Тут сегодня наливают настоящую «Маотай», отчего ж не выпить на дармовщинку? Давай, до дна!