— Елена Михайловна… — начал было Ковригин.
— Ну вот! Опять Елена Михайловна! — будто бы опечалилась Хмелёва. — А уже вроде стала Леночкой. И снова церемонии. Значит, я тебя раздосадовала. Или даже прогневала? Извини, я провинциалка…
— Меня извини, — строго сказал Ковригин. — Просто я ко всем своим студентам, пусть и семнадцатилетним, обращаюсь по имени отчеству. И к шалопаям с бездельниками, и к тем, к кому испытываю симпатию. Университетская привычка… А сейчас, Елена Михайловна, предлагаю помолчать. И закончить ужин. Тем более что сейчас принесут цыплят и бутылку "Хванчкары".
— Ещё и цыплят… — вздохнула Хмелёва.
— Осилишь, — сказал Ковригин. — За милую душу.
— Сашенька, — снова глаза Хмелёвой стали плутовским, — а ты бы взял меня в свои студентки? И кто я — шалопай с бездельником? Или же…
— Помолчи, — сказал Ковригин. — Когда я ем…
— Грубиян! — проворчала Хмелева. — Ладно, помолчим…
И ведь замолчала.