Ковригин смотрел в белую спину гарсона, отправившегося к столику у дверей, и размышлял. Никакого дружелюбия и благорасположения в последних словах гарсона не было. Напротив, тот, похоже, был бы теперь рад, если бы Ковригин убрался из ресторана «Лягушки» и принялся готовить себя к дальней дороге. Пожалуй, он даже был намерен нагрубить клиенту. Ковригин встревожился. Не исключалось, что инспекция тритонолягуша Костика вышла малоприятной для столичного путешественника и привела к открытию в нём, Ковригине, и в его мыслях чего-то враждебного и опасного для заведения, а то и для всего Синежтура (или, скажем, для одной из влиятельных в нём сил).
Тревожно было Ковригину, тревожно… Но как развеять заблуждения Костика (или кого там?). Не оправдываться же перед кем-то в воздух? Дурные мысли полезли в голову Ковригину… Ещё и Аягуз ему подсовывали, как будто только два поезда и проходили мимо Синежтура по ночам!
Однако хариус и барабулька… Они ведь могли и остыть! Не остыли… Ковригину стало казаться, что вызванные (выловленные) его воспоминаниями рыбёшки будут ему сейчас противны, сотрут одну из иллюзий голодных лет, а может, и вызовут у него тошноту. Не вызвали. Оказались прекрасны (какие уж тут шкворчащие брауншвейгские колбаски с дымком!), улучшили настроение Ковригина, отвлекли его от дурных предчувствий…
Вспомнилось. Вот он, Ковригин, юнец, сидит в прокуренной Чайной посёлка Кордон, внизу под скалами – спешит к Енисею Казыр, вокруг за столами – шоферня с булыжного Чуйского тракта, ради репортажа надо добираться до золотого рудника в горах, а ему, разомлевшему, неохота вставать, он – сытый, но ещё от одного хариуса не отказался бы…
– До отправления поезда… – прозвучало в Ковригине. – Да, да! – будто отвечая кому-то, вскочил Ковригин. И понял, как он отяжелел. Или, как его развезло.
– Вам не требуется помощь? – спросил гарсон.
– Какая ещё помощь! – возмутился Ковригин. – Сейчас – на пятнадцать минут в шахматный отсек, взглянуть на поступления, потом – прогреться на мраморной лежанке, выпустить шлаки, потом к вам за кружкой пива, и всё. Кстати, тогда и расплачусь.
– Все ваши расходы сегодня – за счёт заведения, – напомнил гарсон.
– Хотел бы оспорить это, но раз вы настаиваете, то конечно… – сказал Ковригин. – И – к шахматисткам!
Шахматный отсек был забит посетителями и зелёнотелыми (зелёнокожими?) игруньями, как интеллектуальных, так и гимнастических направлений. Может, потому и зал Тортиллы был нынче полупуст. Новую звезду из поступлений Ковригин обнаружил быстро, хотя при первом взгляде на неё и не выделил её из будто бы массовки на сцене. Но потом… Особенная, особенная, уверил себя Ковригин. Однако в чём была её особенность, сообразить не мог, кураж мешал. Заметил вблизи себя ответственного гарсона-консультанта. А ведь как-то Дантон-Гарик говорил ему, что никакого отношения к шахматному отсеку не имеет и к шахматисткам не заходит. Что же, теперь гарсон был отправлен сюда присматривать за ним, Ковригиным? Так, что ли? Сейчас же Ковригину захотелось надерзить гарсону, а может, и тритонолягушу Костику.
– Хороша новенькая-то! – сказал Ковригин. – Где её отыскали?
– Отыскали! – хмыкнул гарсон. – Сама припрыгала!
– И вместо кого же из выбывших она потребовалась? Не вместо ли Древесновой?
Гарсон ни слова не произнёс.
– А может, она Древеснова и есть? Только грим ей изменили…
Гарсон снова промолчал. Будто ждал чьей-либо подсказки.
– А вот мы сейчас сами спросим, – сказал Ковригин.
Ковригин руку поднял, пальцами пощёлкал («Будто купчик загулявший в кабаке!» – успел сообразить), а новенькая повеление поняла, спустилась к его креслу и забралась Ковригину на колени. В глаза Ковригина влюблённо глядела. Нет, подумал Ковригин, это была не Древеснова. И не Хмелёва. И не байкерша Алина. И даже не почитательница дирижаблей Быстрякова (А с чего бы возникла в его соображениях Быстрякова, удивился Ковригин, он ведь и не видел её ни разу!).
– Ну, вы прямо Жар-Лягушка! – воскликнул Ковригин.
– Как это – Жар-Лягушка? – заинтересовалась новенькая.
– Бывают Жар-Птицы. Почему бы не быть и Жар-Лягушкам! Это ощущения моего тела! – заявил Ковригин.
– Повелитель! – рассмеялась новенькая. – А может, нам сразу – и в болото № 16?
– Почему бы и нет? – обрадовался Ковригин.
В кармане его задребезжал мобильный. По вредной привычке Ковригин поднёс телефон к уху и услышал:
– Мужик! Пошёл в баню! И немедленно!
