– Чего тебе, Женя? – мама почему-то любила откликаться именно этой фразой и Женьке очень нравилось слушать, как протяжно и ласково звучит из уст матери ее простое имя: «Же-е-н-я-я».
– Ты, как думаешь – есть на свете колдуны? – спросила она доверчиво, стараясь унять дрожь в голосе. Женьке вовсе не хотелось иметь дело с незнакомой доселе бабкой Феней и словом, звучавшим так угрожающе: ПОРЧА. Если уж выбирать, пусть просто побьют. Так хотя бы присутствует вероятность счастливо смыться. А ПОРЧА – это явление хоть и непонятное, но, скорее всего, опасное.
– Может, и есть, – мама задумалась, – Скорее всего, есть, – утвердительно кивнула она головой и ушла хлопотать по хозяйству.
Вот те раз. И что ж теперь? Испортит её ведьма, получается? Не хотелось бы, признаться. Очень не хотелось бы.
Старенький кнопочный Nokia испугал задумчивую Женьку неожиданно громкой попсовой мелодией, раздавшейся в полной тишине, как будильник посреди сонного покоя. Кому она понадобилась в такую рань? Еще и номер незнакомый. Не будет она брать, обнаглели.
– Алло.
– Женя, не ходи сегодня в школу! Слышишь? – Лялин, – Спрячься где-нибудь. Никуда не ходи. Вообще никуда не ходи. И матери скажи, чтоб не говорила, где ты.
– Чего это? Мне к экзаменам надо готовиться. Как я не пойду-то?
– Сказал, не ходи. Девочка, слушайся!
– Ты мне не указывай. Какая я тебе девочка?
– Любимая, – всегда Лялин так. Знает, чем Женьку умаслить. В трубке раздались короткие гудки. То ли сбросил, то ли помехи в сети. Хрен поймешь. А перезвонить нельзя, Мишка не разрешает. Началось, получается. Едут по ее душу, значит. Бить будут. Волнительно.
– Мам, – начала, было, Женька в надежде услышать привычное «Чего тебе, Же-е-ня-я?», но тут же осеклась. Мать уже стояла за ее похолодевшей от дурных предчувствий спиной и тревожно вытирала руки белым полотенцем.
– Началось? – коротко спросила Ирина, давно догадавшись, кто и зачем звонил ее, так нелепо попавшей в серьезную передрягу, маленькой девочке. Порвет она баб этих. За Женьку горло перегрызет.
– Получается, началось, – врать матери, понимающей все без лишних слов, Женька не решилась.
– Что сказал?
– В школу не ходить.
– Оденешься, выйдешь. Пусть Райка тебя увидит. Эта мымра в окно целыми днями пялится, делать-то ей нечего. Пусть видит, что ты в школу ушла. А ты с заднего двора вернешься. Пальто наденешь, в погребе посидишь, с картошкой вместе. Я тебе одежду туда принесу. И прикрою. Ты сиди, что бы ни случилось. Отца нет, а я не знаю, что у этих дур на уме. Поняла?
– Мам.
– Чего тебе, Женя?
– Ты у меня самая-самая!
– Ой, да ну тебя!
Убила бы утырка чертова! Ему-то что? Сидит себе, переживает, типа. Переживал бы за девчонку, не лез бы к малолетней. Любовь у него. Да такой любовью только курам бошки сворачивать. Любовник. Что девчонке теперь? Всю жизнь бегать, да голову склонять? Гавнюк. Поганец. Чтоб тебе.
Это кто еще? Ленка? Вот, чёрт принес. Придется теперь до школы Женьке переться. Подружку информировать – лишнее дело, тем более лживую и непутёвую Ленку. Не доживет Ирина до старости. Ой, не доживет.
Послышались громкие голоса. Кто орет? Райка? Да вам медом тут что ль намазано? Ирина поспешно выбежала на улицу.
– Твоя соплячка курит, знаешь? – гонористо крикнула перегородившая школьницам дорогу Райка подоспевшей к набиравшей обороты перебранке хозяйке, – Еще и на старших матом говорит!
– А тебе оно надо? – озабоченно отозвалась Ирина, просчитывая в уме возможные варианты. Надо Райку послать по назначению. Любознательная соседка и правда берегов не видит.
– Вот те раз. Яблоко от яблони. С такой мамашей. Ты, выходит, поддерживаешь свою непутевку? Матится и курит, а мать и не против. Посадила ее себе на шею, Ирина. Еще наплачешься ты с нею. Ничего, приедут Лялины…
– Рая, шла бы ты. А то я не посмотрю, что ты соседка моя.
– Да, Рая, шла бы ты, – не умеет Иринина Женька молчать, вечно не в тему выступит. Ой, дурная!
– Рот закрой, когда старшие разговаривают!
– Сама закр…
– Женя! Да что ты в самом деле? – Ирина не на шутку разнервничалась. Время-то идет! А причина всех ее бед еще даже не в погребе, – Рая, домой иди, девочкам в школу надо, а ты достала уже воспитывать. Мы с дочерью сами разберемся. Потом.
– Вижу я, как вы потом разбираетесь. При мне тебе перечит.
– Пошла ты, дура! – не выдержала, наконец, Ирина и, решительно обогнув залипших на происходящее девчонок, подошла к офигевшей от оскорбления Райке и, бесцеремонно схватив ту за худощавую руку, потащила прочь, – Иди отсюда. Вон твой дом!
Райка, хоть и бойкая на язык, баба, но весу небольшого. С высокой и статной Ириной ей тягаться не по силам.
– Сама я, – попыталась вырваться она, но безуспешно, поэтому предпочла подчиниться.
– Вон твой дом, – уже ласковее повторила взволнованная Ирина и жестом приказала Женьке с Ленкой поторопиться. Сколько Лялиным подругам до поселка ехать? Всего ничего. Боже сохрани доченьку. Зря она её в школу отправила. Надо было сразу спрятать, а Ленке сказать, что к отцу уехала. Глупая. Не на их стороне Бог. Накажет их обеих. Есть на свете правда.
