– Пенелопа, а ты тоже хотела бы жить на Урьюи?
– Да, – просто ответила она, – На третьем слое астероидов я небо вижу только на экранах. Темно, душно, тесно. Для большинства эзеров даже здешние пустыни – курорт. Если Бритцу удастся сохранить биосферу на Урьюи… Прости, Ула.
Вуаль была готова через час. Модель размахнулась иглой – и хвост пропал!
– Запус…
Но я уже запустила: для чистоты эксперимента требовался эффект неожиданности. Хвост смёл Пенелопу через всю мастерскую и бросил в угол.
– Башку тебе откусить! – Она расправила крылья, чтобы встать. – Я передумала тебя выкупать, Ула. Знаешь, с Бритцем тебе в самый раз.
Спустя ещё три часа мы обошли модель, любуясь работой. Уходя, Пенелопа строго-настрого приказала мне ложиться спать. Но оставалась ещё одна чрезвычайно важная диверсия. С двумя флягами горячего кофе я отправилась в карцер.
– Ёрль! Ёрль Ёж! – я поскреблась в заслон.
Долго не отвечали. Уж не околели ли там эти двое? Но вот из окошка выглянули колючки. Морозный парок клубился из рефрижератора.
– Чего тебе?
– Держи, я тебе кофе принесла погреться.
– Я в шубе, не мёрзну.
– Бери, зря что ли бежала? – я затолкала фляги в окошко.
– А две-то мне на что?
– На всякий случай. Поделишься с… кем-нибудь там.
Я убежала прочь, пока он не нашёлся, чем возразить, или упаси бог, не задал бы вопрос.
Пользуясь отсутствием Кайнорта, адъютанты Альды Хокс открыли боевой ангар позже, чем положено, и нам пришлось ждать на морозе. Зато на помощь прилетел Крус. Я видела второго инженера торчащим из карминели и только теперь разглядела, как следует. Он был небритый и очень рыжий, точно такого же оттенка, как Пенелопа. Никто, правда, его не просил помогать, о чём довольная Пенелопа успела поведать громко и сотню раз. По жребию мы тренировались первыми.
Внутри ангара была затянутая сетью арена. С вогнутыми стенками и полом, она напоминала глубокую супницу. В этой чаше противникам становилось не так-то просто выкинуть друг друга за бортик. Волкаш в лапах эзеров казался орланом в силках браконьеров.
– Я сниму ошейник, и ты обратишься, – объясняла ему Пенелопа, – Затем я включу диаблокатор магии. Внутри арены ты не сможешь применить способности суида, а также не рекомендую обращаться в человека, пока не объявят, что бой окончен.
Крус направил на Волкаша глоустер, и Пенелопа осторожно расцепила ошейник. Волкаш превратился не сразу. Он не желал подчиняться сию секунду, даже зная, что от этого зависит его жизнь.
– Смотри, без дури, – предупредил Крус, и Пенелопа посмотрела на него с восхищением. – У меня чувствительность к твоей магии семнадцать, почую влияние – хелицеры снесу.
Когда Волкаш превратился, нас раскидало в стороны, настолько громадным был скорпион. Пенелопа ударила в пульт, и по периметру арены засверкали огоньки диаблокаторов.
– Разворачивай мозги, – приказал Крус.
Он так назвал сеть чипов-нейронов на подложке из шёлковых ячеек. При помощи них орудия должны были беспрекословно подчиняться воле шиборга. Пропуски, перехлёсты узлов или складки грозили как минимум отказом системы. Как максимум – пушки могли взбеситься и покрошить Волкаша живьём.
Следом мы обернули его динамической бронёй с ячейками воздуха, а на клешни накинули злополучные пластинки с сюрпризом. Через час скорпион стал похож на противоракетный комплекс. Он щёлкнул первой парой ног, посылая в борта арены ослепительные вспышки бесконтактной сварки. Пенелопа подбросила два титановых мячика, и со второго раза Волкаш намертво сплавил их в полёте
– Великолепно! – похвалила Пенелопа, когда Волкаш изловил толстый прут и раскрошил винтовыми клыками.
Осталось испробовать хвост.
– Проваливайте, наше время, – прокаркали сверху.
У кромки арены стояла Альда Хокс. Софиты освещали её снизу и придавали строгому лицу вид каменного идола. Рядом с ть-маршалом поджал восемь ног её шиборг. В обличии имаго Лео Замардино был слишком милым, чтобы вырвать чемпионский титул вместе с сердцем противника. Паук-скакун, весь кругленький и пушистый, очаровательно чистил хелицеры лапками. Восемь крупных глаз блестели на макушке, умоляя: «погладь, и я замурлычу».
– Вы же сами нас задержали, – попыталась Пенелопа.
– Напиши жалобу, Игор зарегистрирует её в конце месяца.
Спорить мы не стали. У Полосатой Стервы в заложниках ещё оставался Кайнорт, единственный наш боевой стратег, который и должен был управлять шиборгом. Мы аккуратно сняли броню, свернули нейросети и собрали орудия. Волкаш обратился человеком, и его снова увели в ошейнике. Мы даже не успели обняться.
– Ничего, – бормотал Крус, – Может, и хорошо, что они не увидели хвост. Добавили бы эхолокатор в настройки визора, и лишили бы нас козыря.
В полдень к ангару подтянулся весь лагерь. Альда уже покрикивала на ассистентов, снаряжавших Замардино, а Волкаша привели опять с большим опозданием. До начала боя осталось полчаса, когда в ангар влетели Ёрль и Бритц.
– Наконец-то, – вырвалось у меня.
Волкаш не преминул проверить на Бритце эффект камуфляжной вуали. Мимо.
