Кровожады дикие существа, ревущие от неутолимой жажды крови, которая выходит далеко за рамка всякого смертного понимания. В сражении они идут всегда в самом центре фронта, нападая на все в пределах их досягаемости и не страшась ничего и никого, кроме их собственного тёмного властелина. Им неинтересны всякие стратегии или планы сражений, им чужда тактика, они жаждут только крови убитых и черепов для Трона черепов. Однако, несмотря на это, те орды, которыми они командуют, являются непримиримыми противниками, поскольку, в то время как демон будет сражаться, не взирая на своих слуг, само его присутствие на поле битвы приведёт его смертных и демонических союзников в боевое безумие.
Некоторые полагают, что эта жажда крови и тяга невероятному насилию указывают на наличие некоторого собственного сознания у этих монстров, и существует возможность использовать присущую им прямолинейность и даже глупость для того, чтобы сопротивляться этим демонам в тех случаях, когда сила оружия уже не поможет. Я опровергаю это утверждение, поскольку они путают неосознанное разрушение жестокого ребёнка, у которого, тем не менее, остается понимание о тех разрушениях, которые он вызывает, со сконцентрированной маниакальной жаждой крови того, кто, убивая других, только подтверждает своё собственное существование.
Не существует другого демона, который бы оставался в рьяном служении своему господину и был бы похож на Кровожадов. Они несут в себе тысячелетнее зло и врождённое понимание того, почему смертные сражаются, ненавидят и проливают кровь своих собратьев.
В то утро я проснулся с ощущением, что проспал целую вечность, хотя глаза мои всё равно закрывались. Сны, преследовавшие меня ночь за ночью, снова вернулись. Большей частью слишком кошмарные, чтобы рассказать о них в подробностях. Об остальных же я вынужден рассказать, так как они, похоже, имеют прямое отношение к моему заданию. Я понял, что находился в забытьи несколько дней и не помню, что делал в это время. Я брожу по залам Скриптория, и стены окружают меня. Я нахожусь в плену комнат, загромождённых стопками книг и бумаг (стены внутри тюремных стен), и хрупкости своего разума. По моему мнению, работу, порученную мне, не следовало поручать человеку. Мы слеплены из слишком мягкого теста, чтобы противостоять таким коварным силам. И я слабею с каждой минутой.
Видения стали чаще, и не от недостатка сна! Они очень реальны, но, когда я пытаюсь вспомнить их, то не могу сосредоточиться, и мысли мои снова возвращаются к последнему заданию — каталогизации непристойностей поклонения врагу, имя которого не произносят. Я завидую спокойной, в отличие от моей, жизни других, и всё время напоминаю себе, что старания мои — для блага человечества и Империи. Я должен оставаться бдительным и молиться, что, что бы ни настигло мой разум и тело, я успел бы закончить свою работу прежде, чем это случится.
Иногда я пишу часами напролёт. Я пишу в полном сознании, но потом не могу вспомнить, откуда взялись эти мысли. Перечитывая написанное, я вижу то, что пугает меня до глубины души. И как бы страшно это не прозвучало, я не понимаю, о чём там написано.
