Либер Хаотика: Слаанеш полностью

Но сам они обманулись, ибо хотя в этом мире у них была материальная оболочка, делавшая изгнание невозможным, она была смертна. И пусть они не старели, но их можно было убить так же, как можно убить любое существо из плоти и крови, и от небытия их отделяла только сила их рук, волшебная сила их взгляда и яд их речей.

Тогда на юге от царства Суккубов появился могучий воин, вождь людей, молот гоблинов и бог-во-плоти. Когда ему пошёл двадцать шестой год, Зигмар, прозванный Млатодержцем, обратил свой взор к северным пределам земель, которые должны были стать его Империей. Ни суккубы, ни их братья инкубы не могли выдержать этот взгляд, и богочеловек смёл их с пути своего, как ветер сметает сухие листья. Куда бы ни бежали тёмные, Зигмар преследовал их, карал огнем и изгонял в пустоши; так навсегда закончилось их нечестивое царствование.

-- Из «Владений Млатодержца», 12:3-9, Книга Зигмара.

Запись разговора между мной – Рихтером Клессом, и этим бесславнейшим из еретиков – маркизом Альфонсом Дольмансе.

Маркиз Альфонс Дольмансе последний в древнем и благородном роду. Некоторые утверждают, что корни его семьи берут начало от пиратских властителей Сартозы, а в Бретоннию они переселились только после накопления огромного состояния от своей разбойной деятельности, где-то в пятнадцатом столетии Владыки Нашего Зигмара. В любом случае, отец Маркиза, Жан-Шевалье, граф Дольмансе, был могущественным и развращённым человеком; дворянином, который правил мечом и страхом, а не благосклонной политикой. Будучи чрезвычайно распущенным человеком, Жан-Шевалье жил с двумя своими «жёнами», а по слухам, за всю жизнь у него было бессчётное количество любовниц и куртизанок. Несмотря на всё это, Жан-Шевалье был также образованным человеком и свободомыслящим философом, его неоднозначные труды разошлись по Бретоннии, Эсталии и нашей дорогой Империи. Достаточно сказать, что Жан-Шевалье плохо кончил, после чего, его сын, Альфонс Дольмансе, последовал распутному примеру своего отца с пугающим рвением.

Хотя его и отправили для получения рыцарского воспитания, которое требуется для всех юных аристократов Бретоннии, но Дольмансе никогда не прельщал путь воина. Хотя, как говорили, он обладал свирепым нравом и показал немало жестокости на поле боя; он всё не уважал своих наставников, и в нём не было смирения, требуемого для получения рыцарских шпор. Он оставил свои тренировки без оглядки, и говорили, что он ни разу даже не показал ни малейшего сожаления или стыда за такой поступок; поистине ужасная вещь для благородных дворян Бретоннии.

Затем последовала жизнь, настолько исполненная гедонизма и различных конфликтов, что вскоре даже яркая репутация его отца начала меркнуть в сравнении с ним. Прошло немного времени, и Дольмансе предстал перед королём, чтобы понести ответ за своё «низменное и неблагородное» поведение. Этот «ответ» обернулся судебным процессом, на котором появились подозрения в отношении истинной причины развращённости Дольмансе. Некоторые подозревали руку Хаоса в поведении Дольмансе, но Маркиз отринул все подобные обвинения, обратившись к суду с заявлением:

«Я маркиз Альфонс Дольмансе, и в моих венах течёт кровь многих из наиболее знатных и благородных родов этого прекрасного королевства, та же кровь течёт во многих из вас, и по этой причине я заслуживаю того, чтобы быть выслушанным.