Леночка, будем мещанами! Я понимаю, что трудно,что невозможно практически это. Но надо стараться.Не поддаваться давай. Канарейкам свернувши головки,здесь развитой романтизм воцарился, быть может, навеки,Соколы здесь, буревестники все, в лучшем случае – чайки.Будем с тобой голубками с виньетки…[…]Здесь, где каждая вшивая шавкахрипло поет под Высоцкого: «Ноги и челюсти быстры,мчимся на выстрел!» И, Господи, вот уже мчатся на выстрел,сами стреляют и режут. А мы будем квасить капусту,будем варенье варить из крыжовника в тазике медном,вкусную пенку снимая, назойливых ос отгоняя,пот утирая блаженный, и банки закручивать будем,и заставлять антресоли, чтобы вечером зимним, крещенскимдолго чаи распивать под уютное ходиков пенье,под завыванье за окнами блоковской вьюги.[…]Эх, поглядеть бы тем высоколобым и прекраснодушным,тем, презиравшим филистеров, буршам мятежным,полюбоваться на Карлов Мооров в любой подворотне!Вот вам в наколках Корсар, вот вам Каин фиксатый и Манфред,Вот, полюбуйтесь, Мельмот пробирается нагло к прилавку,вот вам Алеко поддатый, супругу свою матерящий![Тимур Кибиров. Послание Ленке]Призыв «быть мещанами» здесь понимается в смысле противостояния двум «романтизмам» – люмпенскому и интеллигентскому. Кибиров предлагает квасить капусту, варить варенье, снимая с него вкусную пенку (отсылка к Вас. Розанову), осознать «метафизику влажной уборки» – в общем, любить живую материю жизни и не давать увлечь себя разнообразными химерами. Тем не менее, при всем обаянии образа частного человека с томиком Пушкина «за кремовыми шторами» (выражение из романа Михаила Булгакова «Белая гвардия»), для которого гражданская позиция состоит в том, чтобы быть лично порядочным и защищать своих близких, само слово мещанин в русском языке в целом остается малопривлекательным и ассоциируется вовсе не с булгаковско-розановской традицией.
С противоположной, конформистской стороны оправдывает «мещанскую» установку глава Института развития интернета и основатель Live-Internet Герман Клименко:
Я – мещанин. Если для того, чтобы в холодильнике была черная икра, нужно кричать «Путин велик!», то я буду кричать.
(https://360tv.ru/news/interesnoe/esli-nuzhno-krichat-putin-velik-ya-budu-krichat-german-klimenko-184/)
<p><emphasis>Бюргеры, буржуа</emphasis> и <emphasis>обыватели</emphasis></p>Русскому слову мещанин по внутренней форме аналогично немецкое der Burger. У обоих первое, старое значение (горожанин) нейтрально, во втором же они выражают романтическое презрение к пошлякам-обывателям. Вообще коллизия борьбы с мещанством в русской культуре, безусловно, восходит к немецкому романтизму. Сквозной сюжет не только романтизма, но и всей немецкой литературы нового времени – противостояние поэта и бюргера, или, как формулировал Гофман, энтузиаста и филистера. У Томаса Манна герой новеллы «Тонио Крёгер» позиционирует себя как художника, который выше толпы, но втайне его влечет к незамысловатым, белокурым и голубоглазым. Он борется с бюргерством, но сам получает обвинение в том, что он не более чем заплутавший бюргер.
В русской литературе тип немецкого бюргера с яростным отвращением описан в цветаевском «Крысолове» (и это слово – бюргер – она и использует). Приведем еще несколько примеров:
