Либерастия полностью

В наркологии считается, что чем позже произошло первое знакомство с наркотиком, тем больше у больного шансов на излечение (см.[20]) Понятно, почему. У нормального взрослого человека уже сформировалась какая-то система положительных ценностей, и на нее он может опереться в борьбе с болезнью. Но в том-то и дело, что в подавляющем большинстве случаев к наркотикам приучаются именно подростки, которым свойственно экспериментальное поведение и неустойчивая самооценка. И то, и другое естественно: личность еще не определила свое место в обществе. Беда начинается тогда, когда эти свойства злонамеренно эксплуатируют по принципу: "А слабо тебе!" "Свобода" подростковой стаи заключается в том, что она воспроизводит хрестоматийную сцену с баранами из романа Ф.Рабле (бараны дружно прыгают в море за вожаком).

Множество криминализованных стай ("гэнгов") как раз и составляет массовую базу организованной преступности - а заодно и розничную сеть наркоторговли.

Мафия. Субкультурная помойка в эфире. Безработица. Все у нас уже есть. Нет только американской полиции, которая редко берет взятки и, может быть, хоть как-то защитит юное существо, если оно попытается вырваться из цепких объятий "повелителя мух".

Наркотик - товар, но очень специфический. Мы уже отмечали, что вещества с высокой наркогенностью вытесняют из жизни жертвы любые нормальные стимулы. И становятся таким образом единственным товаром взамен всех остальных.

Парадокс: у нормального человека на героин нет вообще никакого спроса. Мне он даром не нужен. А для наркомана бесценен. Между этими двумя состояниями - несколько инъекций.

В 1996 г. цена дозы ММДА ("экстази") составляла в Москве 20-50$, чистого героина - 100 $, а грамм кокаина стоил 200-250 $ (информация газеты "Неделя"[21]) Пока у потребителя этой отравы есть работа или сбережения, он может оплатить свои растущие (из-за повышения толерантности) траты за счет экономии на всем остальном. Но работа теряется, а сбережения заканчиваются. Вот как об этом пишет Л.М.Тимофеев в книге, специально посвященной экономике наркобизнеса. Он употребляет понятие DSB (drug seeking behavior income - доход от настоятельного стремления к наркотикам). "Ради наркотиков наркоман готов пожертвовать любым другим благом. Эту жертву можно представить в виде некоего композитного товара, объединяющего любые мыслимые ценности, как материальные, так и нематериальные... Не деградация морали, не криминальные наклонности, но неумолимая экономическая логика выводит наркозависимого потребителя за пределы юридических и нравственных норм. DSB -доход не есть результат симметричного обмена - деньги в обмен на труд. Эти деньги изъяты, отняты, украдены наркоманом у кого-то другого... DSB-доход есть отрицательный подоходный налог, который общество отдает наркозависимому потребителю, чтобы поддерживать его равновесное положение на рынке."

Чем выше наркогенность препарата, тем быстрее включается специфический "налоговый" механизм. Вот почему мафия предпочитает торговать "тяжелыми" наркотиками, которые требует серьезной организации производства и транспортировки.

"Доход от наркоторговли хоть и возникает вследствие " как бы симметричного" обмена, но по сути является формой вторичного перераспределения дохода, имеющего все ту же нетрудовую природу."[22]

Если выражаться проще, то наркоман - это насос, который все те немногие годы, которые ему осталось просуществовать, будет вытягивать деньги сначала у близких, потом у всех, кто подвернется, и исправно обращать их в виллы и яхты для боссов соответствующего картеля. Он - раб в самом полном смысле слова. Живое орудие, посредством которого его хозяева грабят остальных людей.

Здесь-то и скрывается главная логическая ошибка Л.М.Тимофеева, из-за которой его новаторская и талантливая книга во многом обесценивается: он прилагает рыночную "экономикс" к явлению, рыночному только по видимости.