Эрик поворачивает ко мне голову и я чувствую, как мои щеки моментально становятся пунцовыми. То ли присутствие мужской энергии рядом, то ли свежий вечерний воздух и прекрасный вид на расстилающийся спокойный океан так действуют на меня, что даже ноги как будто заплетаются, точно я пропустила пару бокальчиков вина.
– Мне нравится готовить.
– Так, ты кулинар?
Вспоминаю домашнее печенье, что вчера так вкусно пахло в его доме.
Эрик улыбается и пожимает плечами.
– Просто нравится готовить. Если вдруг нам всё же понадобится устроить свидание, то я непременно приготовлю что-нибудь интересное.
– Не думаю, что это когда-нибудь произойдет.
– Я тоже.
– Я правильно понимаю, что все твои занятия здесь заключаются в рыбалке, готовке и облагораживании своей придомовой территории?
– Доминика, мы ещё не так близко знакомы, чтобы я мог поделиться с тобой всеми своими увлечениями.
– Они что, какие-то ужасные? – стараюсь я улыбнуться.
Но Эрик игнорирует мою типа-шутку и резко переключается на другую тему:
– Почему у тебя такое экзотическое имя? Ты ведь из России.
– Тебя это веселит?
– Ни в коем случае. Просто у меня много знакомых из России и я как-то привык к Катям, Ленам, Ольгам и Ирам.
– Они все были твоими девушками?
Эрик смеется, а потом снова поворачивает ко мне голову, ожидая ответ.
– Моя мама с самого детства грезила о жизни в Европе или Америке и ей, видимо, претили простые имена. Не знаю. Во всяком случае, так моя тетя говорила. Меня редко называют полным именем. Чаще просто Ника.
– Доминика мне нравится больше.
– А мне как-то всё равно. Главное, чтобы людям комфортно было.
– Так… Твоя мама осуществила свою мечту?
– Да, она уже несколько лет живет в Америке. Благополучно вышла замуж.
– Вы с ней не близки, верно?
Теперь я смотрю на Эрика и демонстративно сощуриваю глаза.
– С чего ты взял?
– Ты говоришь о ней коротко и отстраненно, словно больше и не знаешь что сказать.
– Так и есть. Когда мы жили вместе, она постоянно где-то пропадала и большую часть своего детства я провела в доме тети. Мама только прибегала, приносила мне какую-нибудь игрушку и тут же махала рукой, обещая, что скоро вернется. А потом она улетела к своей мечте и больше не возвращалась к нам. Мы редко общаемся по FaceTime, а если и случается, то разговор длится не дольше пяти минут, ведь мы совершенное не знаем, о чем говорить друг с другом.
– Тебя это огорчает?
Так, кажется у меня была совершенно иная цель. Не я должна была рассказывать о себе, а исключительно Эрик!
– Почему ты здесь? – спрашиваю я. Надеюсь, ему понятно без лишних объяснений, что больше о наших с мамой взаимоотношениях я говорить не хочу.
– На «Либерти»?
– Угу.
Эрик усмехается.
– А почему бы мне не быть здесь?
– Земля огромная и мест, куда можно отправиться уйма. Но ты здесь. Почему?
– А тебя что-то смущает?
Его вопрос на вопрос начинает меня подбешивать.
– Мне просто интересно, – сквозь зубы отвечаю я.
– Оглянись, Доминика, – с улыбкой говорит Эрик, – вокруг настоящая сказка. Нет машин, нет суеты, нет никакой причины беспокоиться о чем-либо. Просто живешь и наслаждаешься каждым днем.
– Раньше у тебя было много причин для беспокойства?
– Не мало. Как и у всех.
– Если мужчина в столь молодом возрасте переезжает на остров, отказываясь от всех благ цивилизации, значит на то есть очень весомая причина, – комментирую я с легкой улыбкой.
– Благ цивилизации? Это каких таких?
– Роскошные машины, собственное жилье в самых разных странах мира, широкий ассортимент красивых женщин…
– Ого! – смеется Эрик. – Ассортимент значит.
– Ну, а как ещё!
– Ладно, я понял.
– На «Либерти», кроме роскошного жилья и этой дорогостоящей уединенности, нет ничего из того, к чему стремится большая часть людей. Тебе чуть за тридцать, а не пятьдесят, когда уже осточертело стоять в пробках, мириться с изменами любимого человека и жить в мире, где каждый пытается обогнать друг друга и в чем-то преуспеть. Люди бегут сюда за покоем и тишиной, – заканчиваю я, понизив голос. Наши глаза встречаются. – Разве нет?
– Ты очень наблюдательна.
– Это не ответ.
– Мне нечего добавить к твоим словам. Разве, что об ассортименте женщин.
– Хоть что-то, – буркаю я.
– Почему ты думаешь, что мои «чуть за тридцать» не позволяют мне хотеть находиться в этом, как ты сказала, дорогостоящем уединении?
