– И что, сложно было сказать, что ты спал с Салли-Малли?!
Эрик чертыхается и обхватывает руками голову.
– Ты в своем уме?! При чем здесь перчатки и…моя бывшая соседка?!
– А при том, что эти самые синие перчатки в красную полоску валялись у Салли-Малли под кроватью! А поскольку, эта старушка обожала ролевые игры, полагаю, ты частенько был её садовником, который после тяжелого рабочего дня ещё и «хозяйку» свою потрахивал!
– Твое гребаное воображение не знает границ. Да, это мои перчатки. Но я никогда не был чьим-то садовником, Доминика, и уж тем более не «потрахивал» тетку, которая годится мне в бабушки! Что ты несешь?!
– Мистер Уэлш сказал, что однажды увидел эти самые перчатки под кроватью Салли-Малли. Он давно подозревал её в измене, но никак не мог вспомнить, у кого видел эти перчатки.
– И что? Эти перчатки сегодня утром вернул мне Матвеев. Таких у меня куча была, но все растерялись. Давай, обойдем каждый дом на «Либерти» и те, у кого обнаружатся синие перчатки в красную полоску, автоматически и без обсуждений попадут в огромнейший список тайных любовников скончавшейся старушки, которых ты станешь обвинять во всех смертных грехах, черт тебя дери! – Эрик опускает голову и ставит руки в боки. – Я просто хотел поужинать с тобой, Доминика. Просто пообщаться, а не заниматься выяснением этой не интересующей и не касающейся меня ерунды.
И снова звучит всё гладко. Да настолько, что я теперь чувствую себя виноватой до самой макушки.
– Ладно, – говорю я так, словно это меня обидели, а не я, и бросаю босоножки на пол. – Пойдем ужинать. Наверное, остыло уже всё.
– Ей-богу, ты меня с ума сведешь. Неужели так сложно просто извиниться за свою чрезмерную вредность и вернуться к столу?
– Если бы ты был с самого начала честен со мной, то ничего этого не случилось бы. – Сажусь на свое место и вновь кладу на ноги салфетку.
– Я честен с тобой, Доминика. Просто ты этого никак не хочет признавать.
Спустя десять минут нашего непоколебимого молчания и пережевывания, у Эрика звонит сотовый. Пока он идет к столешнице, где лежит гаджет, я с внезапным вожделением гляжу на его плечи и спину, и чувствую себя идиоткой. Хотя, наверное, я и впрямь идиотка.
– Да, Олег? Опять? Этого пса нужно срочно перевоспитывать. Джозеф уже слишком стар и ему совершенно всё равно на беднягу. Неужели никого другого нет? Поймайте его и приводите ко мне. Заберу его. Сейчас не самое удачное время для… Ладно. Буду через пять минут! – твердым голосом говорит Эрик и кладет трубку. – Мне нужно отлучиться.
– Я уже поняла. Снова пес убежал?
– Этот балбес – хороший, просто Джозеф им не занимается и пёс предоставлен самому себе. Вчера, когда мы вернули его, этот старик сказал, что если он ещё раз убежит, то он избавится от него. Я пса себе заберу.
– Здорово… Так и всё?
– Извини меня, пожалуйста. Прошу, только не уходи, хорошо? Я постараюсь быстро, Ральф не убегает далеко. Приведу его сюда и мы продолжим ужин, идет?
– Конечно. Может, я могу помочь чем-нибудь?
Эрик улыбается и целует меня в макушку.
– Этот пес больше тебя. Просто подожди меня и не спали дом.
– Ха-ха. Иди уже.
Эрик спешит к выходу и, когда я слышу, как за ним захлопывается дверь, с грустью вздыхаю, сетуя на свой невыносимый характер и непослушные мысли. Эрик – мечта любой женщины. Прекрасно готовит, внимателен к деталям, богат, добр и кажется, будто его руки могут сделать всё, что душе угодно. Вот он приготовил превосходный ужин, если, конечно, это действительно не дело рук Евы, и несомненно ожидал хотя бы какой-нибудь похвалы от меня, а по итогу получил очередную порцию обвинений. Хотя, нет. Я вовсе не обвиняла его в связи с Салли-Малли. Я лишь хотела узнать правду и только…
Боже, какая я идиотка. У меня остался последний шанс доказать ему, что я – совершенно нормальная и со мной можно построить отношения. Если что, свое настроение и эти порывы спишу на ПМС, которого у меня никогда в жизни не было. Я вообще не понимаю, что это такое и не верю в существование этого синдрома, но сегодня, пожалуй, воспользуюсь им в качестве оправдания.
Ладно. Нужно просто успокоиться и довериться ему. У каждого человека есть тайны, даже у меня. Например, однажды, я не заплатила в магазине за плитку шоколада, которая невероятным образом прилипла к стенке тележки. Ни я, ни кассирша её просто не заметили. Ещё, я никогда не говорила маме, что люблю её и скучаю и хочу, чтобы она вернулась. Эти мысли и желания преследовали меня всё детство, но я никогда не позволяла себе озвучить их кому-либо, поскольку была очень обижена. А ещё на выпускном вечере в школе я напилась так сильно, что до сих пор помню из этого дня только вручение аттестатов в актовом зале и больше ничего.
Да, у всех есть маленькие тайны.
Сколько я уже так хожу взад-вперед перед окном и потягиваю вино? Может, поразить Эрика окончательно? Раздеться догола и как Джулия Робертс в «Красотке» ждать его в кресле?
