Книга – путешествие по средневековой Европе: паломничества и крестовые походы, переплетение судеб девушек в прошлом и настоящем. Как глоток священного напитка для любителей историй со смыслом.
CМИРНОВА ТАТЬЯНА
Либфраумильх клостер
Обитель молока Святой Девы
МОСКВА
2018
Посвящаю взрослеющим девочкам, ищущим правды в этом мире.
Ясное-ясное – свет лучезарный,
Чистое-чистое, словно стекло,
Нежное, словно объятия мамы,
Доброе-доброе, сердца тепло.
Москва. Зима 1988 год.
По затемненному скверу, слабо освещенному мерцающими фонарями, идет девушка. Куртка не застегнута, глаза затуманены слезами. Идет, куда ноги несут. Напрямик, мимо главного здания МГУ, вдоль прямоугольных бассейнов с лилиями-фонтанами и бюстами светил науки. Она идет и не замечает ни лиц, ни имен, только шлифованные, засиженные голубями лбы, один, второй, третий. А слезы стекают по щекам: не поступить ей в Университет, репетитор назвал ее бездарной и отказался учить. Домой идти бессмысленно, и желать что-то безнадежно. Можно только переступать ногами по заснеженным дорожкам и двигаться вперед. У мраморных перил Смотровой площадки она остановилась и взглянула вниз на Москва-реку. Лужники, а за ними маковки Новодевичьего монастыря, отделения музея истории. Кажется, там захоронены какое-то знаменитости, так что возят туда иностранных гостей и поддерживают мало-мальски наружность исторических памятников. А что там внутри? Склады с экспонатами? Или просто оштукатуренные затхлые помещения, безликие и заброшенные. Когда-то, гуляя по весенней Москве, она набрела на одну такую заброшенную церквушку и увидела лестницу и лаз на крышу. То ли бомж поселился там, то ли чудак-богомол, но ей стало уютно от того, что кто-то обитает в этом, слепленным с любовью и благоговением старинном храме.
– Может, и мне куда-нибудь так сгинуть, поселиться отшельницей, и жить, не видимой миром.
«Брошу все, отпущу себе бороду, и бродягой пойду по Руси», вспомнились ей слова Есенина, и она представила себя с длинной в пояс бородой.
Но в этот момент солнечное радостное пение донеслось до ее слуха: «O, Tannenbaum, O, Tannenbaum». Она подняла глаза к небу: среди серой непроглядности неба засиял луч, потом световое окно, и, наконец, дверь, открытая в яркий свет, из ночи в день, из зимы в лето. И разливалось оттуда стройное пение на детский знакомый мотив, на незнакомом языке, но она понимала каждое слово: «О, древо Рождества, ты стоишь в нетронутой красе».
Недолго думая, она шагнула в распахнутую дверь.
Глава Первая
Саксония, XIII век.
Город Гослар, у подножья Гарца зацветал каждую весну белым облаком слив, яблонь и вишен. Вместе с обнаружением серебряной жилы в город богател год от года, превращаясь из поселения рудокопов в имперскую столицу. На рыночной площади становилось все теснее, но зато и бродячих артистов, и древних сказителей становилось все больше, а довольная публика поощряла их мастерство звонкой монетой.
В одном из фахверковых домов около Маркткирхе, деревянной рыночной церкви, проживала семья сапожника. Муж мастерил обувь, а жена продавала ее на рынке в базарный день, покупая на вырученные деньги соль, муку и кое-что из утвари. Большую часть продуктов давал огород, а умелые руки матери превращали муку в хлеб и пироги, ткань в одежды, а изношенные до дыр тряпки в забавных кукол. Старшей дочерью в семье была Марта. На ней лежала забота о четырех своих сестрах, пока мама уходила на рынок. Но в этот день мама мастерила большую куклу для пасхального базара, и Марта пошла на площадь поглазеть. У ратуши, на помосте сидел старец и рассказывал о паломничестве к святому Якову, показывал гребень Сантьяго и дивил народ историями о приключениях на пути к святым мощам.
Марта простояла у помоста до вечера и, когда город покрыла вечерняя мгла, нехотя отправилась домой. Все последующие дни, убирая за сестрами, подметая дом и играя в куклы, Марта не переставала возвращаться мыслями к пилигриму и к Сантьяго. Звон колокола пробудил Марту от раздумий: палмзоннтаг (Palmsonntag), воскресенье перед Пасхой отмечали в Госларе с особой торжественностью. Отовсюду, с малых и великих паломничеств возвращались пилигримы, неся в руках пальмовые ветви как доказательство своего пребывания на Святой Земле, неся камушки и куски дерева от святынь священной Римской империи.
На проповеди патер зачитал буллу папы Римского Каликста Второго, благословляющего на паломничество к мощам святого Якова и обещающего освобождение от грехов. От себя патер Герман добавил, что путь к святому Иакову расчищен от варваров и разбойников и специальный рыцарский орден охраняет всех паломников от грабежей и разбоя. И именно с этими словами в сердце Марты созрела уверенность, что она пойдет путем святого Якова.
Глава Вторая
Германия, XIII век.
