Какие-то проекты адмирал прекращал тотчас, другие, согласившись с их важностью – продлял, но были и те, которые выглядели совершенно непонятными.
– Я что, был неадекватен, когда запускал все это? – самокритично поражался он, получая вводные очередного действующего проекта.
– Тогда была другая финансовая ситуация, ваше превосходительство, – подсказывал перкусьер дипломатичное объяснение.
– А вот ты оставил не расшифрованным подпортал «бета-тридцать», это что?
– Подраздел – особые объекты варварских миров, сэр.
– Эту тему закрываем полностью, а если там что-то интересное – кадры или какие особые артефакты, просто забираем и переправляем сюда, потом будем разбираться, как использовать. Пустышки – уничтожать на месте, чтобы не достались дидройцерам или хевинам. Они в последнее время проявляют слишком открытый интерес к сферам наших интересов.
– То есть, ваше превосходительство, мы должны давать объектам собственный выбор или принимать решение будут кураторы?
– Нет, пусть решают объекты. Выберут служение империи – мы их подтянем. Если не выберут – мы их ликвидируем. Все, давайте на этом закончим пока. Свяжитесь с этим перепуганным полковником Леонардом и предъявите ему то, что мы сэкономили.
Ночью Брейну удалось обокрасть аптеку аж в ста двадцати километрах от того места, где для него нашлось убежище.
Но для этого пришлось украсть автомобиль – старый пикап. Брейн был уверен, что его владелец все еще спал, пока он гонял в соседний город и взламывал замок в аптеке, чтобы добыть немного обезболивающих и, главное, – взять две пачки противоожоговых пластырей.
Он наклеил их уже в машине, возвращаясь к себе, и ощутил действие пластырей сразу, а через час пути боль перешла в хорошо знакомый зуд, и это значило, что дело пошло к выздоровлению.
К утру он уже спрятался на лодочной станции, по слою пыли определив судно, куда давно не ступала нога его владельца.
Хорошее место, тепло. Есть холодильник для еды – к сожалению, пустой. Есть гальюн, но не подключенный к электричеству, а потому нет воды и смыва.
Брейну пришлось стащить пятьдесят метров провода, чтобы тайно получать электричество от соседей – стоявших через три причала и ежевечерне устраивавших большой праздник с кокаином и девочками.
Просидев на яхте два дня, Брейн почувствовал себя достаточно отдохнувшим, чтобы двинуться дальше. Мало того, присмотревшись и пообвыкнув, он подумал о том, что мог бы уйти на этом судне. На яхте он уже освоился, проверил наличие топлива в баках, работу бортового компьютера и необходимых навигационных карт. На яхте не работал радиомаяк – его лампочка не горела, и это Брейна также устраивало – владелец судна не узнает, что его собственность неожиданно покинула причал.
Правда, топлива было маловато, но Брейн обнаружил в моторном трюме перекачку с магистралью в семьдесят метров. Этого вполне хватало, чтобы добыть топлива у соседей.
На топливоприемных пробках у них стояли старые замки – для Брейна они были всего лишь небольшим недоразумением.
На третий вечер пребывания на яхте он спустился в моторный трюм, перелез через холодильный шкаф, видимо, запасной – в него Брейн еще не заглядывал, и дотянулся до бухты шланга высокого давления.
Выволок ее наверх и какое-то время изучал устройство насоса, дополнительных фильтров и соединительный штуцер.
Как будто все работало. Когда окончательно стемнело, Брейн вооружился парой отверток в качестве отмычек и налобным фонариком и направился к ближайшему судну, волоча за собой тонкий шланг высокого давления.
На проходной яхт-клуба залаяли собаки, и Брейн замер в полуметре от сливного отверстия. Но собаки лаяли на кого-то другого, и скоро сторож прикрикнул на них, и они замолчали.
Выждав еще немного, Брейн включил фонарик и за несколько секунд разобрался с замком. Потом забросил в горловину шланг, включил насос и стал ждать, когда тот выберет все досуха.
Это случилось через двенадцать с половиной минут – Брейн следил по наручным часам. Он поставил на место пробку, закрыл замок и поспешил обратно, чтобы на контрольной панели проверить запас топлива.
Оказалось, что теперь баки полны почти на семьдесят процентов. Это был отличный результат, однако кто как не Брейн знал, что в критических ситуациях не хватало как раз последнего литра горючки и последнего патрона в магазине.
И он направился в другую сторону, где стояла старомодная, покрашенная судовой краской яхта, граничащая с углепластиковой трехъярусной красавицей, где и проходили ежевечерние попойки.
Старомодная яхта была в хорошем состоянии, но в баке оказалось не густо, и Брейн скачал остатки.
Вернувшись на свой борт, он проверил датчик топлива – теперь у него было восемьдесят семь процентов заполнения. Жадничать не стоило, и он решил отправляться, как только в пять утра сменится сторож.
Старая смена обычно чувствует объект охраны очень хорошо, а вот новая какое-то время хлопает глазами, не понимая – получило ли разрешение на выход судно, которое уже рулит из бухты.
Вот когда можно улизнуть без шума.
Брейн знал это наверняка, он сотни раз стоял в карауле.
